"ПАРАДИЗ. Том 1. Тайны прошлого"

Владимир Имакаев

 

Владимир Имакаев. Книга ПАРАДИЗ. Том 1. Тайны прошлого

Назад Содержание Дальше

Глава 8. Новые друзья

Самолет все еще задерживался. Но это нисколько не беспокоило двух мирно беседующих дам в аэропорту Борисполя. Это уже была, наверное, четвертая чашка кофе. Эрвин то и дело рассказывала сумасбродные истории, от которых молодая собеседница краснела и смеялась до слез. Поначалу ей казалось, что дамочка все придумывает, хотя какое это имеет значение, если им так хорошо вдвоем.

— Так вот, он выкуривает свою длинную папиросу и говорит: “Прости, малышка, я кое-что забыл в других штанах”, а потом я вечером его встречаю с каким-то парнем в обнимку, фу… — она скривила свою мордашку так, что очки чуть не упали в чашку с крепким бразильским кофе.

— И что, он… три недели водил вас за нос?

— Это еще что, а вот когда я была в Венеции на фотосессии “мертвых каналов”, там один шестнадцатилетний парень хотел на мне жениться, но он оказался такой… Короче, горячий был паренек… Пока однажды не пришла его темпераментная мамаша, набила его по пятой точке при всех и за ухо в соплях увела домой…

— Да, это кадр, а вы могли бы выйти за него?

— Сколько говорить: не “вы”, а “ты”, — Эрвин приспустила очки. — Неужели, голубушка, я так старо выгляжу?

— Хотя у женщины о возрасте не спрашивают, но я только об этом и думаю с того самого момента как вас увидела. Может откроете… откроешь, — тут же поправила себя Новак, — тайну, между нами девочками.

— Хорошо! — она глянула в зеркало, припудрила носик, потом наклонилась и почти на ухо сказала, — с тех пор, милочка, как давали тридцать — больше не беру.

Новак рассмеялась, до чего же не предсказуема эта женщина. Она просто восхищалась ею. Эрвин так чутко слушала историю о гибели мамы и нелицемерно плакала. Давала тупые советы, как приворожить парня при помощи того, что она называла волшебными чарами. Новинки моды, последние сплетни из жизни богемы. Новак давно ни с кем так весело не общалась.

— Ладно, можно еще вопрос?

— Конечно, козочка моя. — Эрвин сделала очередной глоток крепкого кофе и поняла, что он уже, наверное, был лишним.

— У тебя отличный русский и славянская внешность, почему же тогда иностранное имя?

— Это мой творческий псевдоним, Эрвин — имя прекрасной эльфийской девы, — тут она приподняла подбородок вверх и поморгала огромными ресницами, (то ли вправду большими или очки их делали таковыми), а Кисс — это поцелуй, меня в детстве ириской дразнили, знаешь, раньше конфеты такие были — ириска “Кис-кис”, вот так. Конечно, я в детстве была совсем другой.

— Не может быть, чтобы ты сильно изменилась?

— Поверь мне, я была настоящей пацанкой, и сейчас если достанут, могу съездить по морде, будь здоров, — она показала свой кулак, который внушал уважение, правда ярко-красный маникюр, не подходящий ни к болотному костюму, ни к фиолетовым волосам, смотрелся смешно.

— Вот это да.

— Я, кстати, уже восемнадцать лет не была в П***ске и вот, наконец решилась. Даже немного сердце заходится, — резко поменяла тему Эрвин.

— А у меня там все детство прошло, папа приехал в город, когда учился в 11 классе, а мама всю жизнь жила.

— Да, а я всех новичков знала, хотя одиннадцатый класс не доучилась… — Эрвин погрузилась в воспоминания, от которых ей стало жутко. Неужели это тот самый Виталик.

— А в каком году вы должны были закончить школу?

— В 1984-ом, — автоматически сказала Эрвин, погруженная в мысли.

— Так мои мама и папа тоже в 1984-м, может вы и есть та самая тетя Ира, которая потерялась много лет назад? — Новак не верила, что папины рассказы оживают прямо на ее глазах. Все сходится, отец часто рассказывал о смелой девчонке с огоньком в глазах.

— Ну, как же!!! Нет, тот был Краснов.., а мамина девичья фамилия Терехова? — сама, не понимая в чем дело, проронила женщина.

— Да Светлана Терехова, а меня в честь нее назвали. Вы же были друзьями…

— Так, мне надо выпить что-нибудь покрепче, — Эрвин вмиг переменилась в лице, пошла к стойке и вернулась с целой бутылкой какого-то спиртного напитка. — Это было так давно…

— Да, конечно.

Дамочка выпила первую рюмку залпом и о чем-то задумалась. На миг Свете показалось, что Эрвин плачет или это просто губы затряслись. Взгляд стал другим. Женщина сняла очки и снова наполнила рюмку.

— Нам надо скорее встретится с твоим папой…

Тут она опять спохватилась…

— Так Светлана умерла? Она была моей лучшей подругой. — Теперь уже заплакал алкоголь или она только сейчас поняла, кто есть кто, и что происходит.

Мимо прошел мужчина лет тридцати спортивного телосложения. Дамы заметили его, каждая оценив по-своему. Светлана рассматривала стройный и в меру накаченный стан мужчины. Ей всегда нравились те, кто постарше, хотя Карла, все еще дремавшая на чемоданах, утверждала, что это возрастное. Эрвин же, не двигая головой, проводила его взглядом и подмигнула Новак.

— Вот это сладенький парень, а? — Эрвин тут же достала зеркальце, глянула на часы, поправила свою экибану из налакированных фиолетовых волос и гигантских шпилек. Одним резким движением подкрасила губки так быстро, что Светлана подумала, не почудилось ли ей. Вот и щечки под новым слоем пудры. Слез как не бывало. И сумочка вновь закрыта.

— Светочка, я отлучусь на минутку, мне надо в комнату для маленьких девочек, — тут она снова подмигнула, улыбнулась и, слегка качаясь на здоровенных каблуках, поплыла в дамскую комнату мимо присевшего за соседним столиком “сладкого парня”.

Новак сдерживалась через силу, чтобы не рассмеяться. Теперь она понимала, почему отец так тепло вспоминал об Ирине, в эту женщину просто невозможно не влюбиться, а может…

Конечно… А вдруг она сможет стать ее новой мамой…

Хотя нет, папа не забудет маму, и его дурацкая религия не позволит ему закрутить даже маленький романчик. Но если она приложит немного усилий, то папа сможет снова полюбить, тем более, если она не ошибается, что-то было между ними еще во время школы. А папе важнее, как на это посмотрит Бог. Папа — вдовец, и его дочь не возражает, чтобы он начал жизнь заново. Почему Всевышний должен быть против? Решено! Эта встреча не случайна.

“Я давно Тебя ни о чем не просила… — мысленно говорила она куда-то вверх. — Ну, хоть сейчас, сделай так, чтобы мой отец стал наконец-то счастлив. Если Ты сделаешь это, я Тебя прощу, обещаю!”

— О чем задумалась, ласточка моя? — Эрвин словно появилась из воздуха.

— Да так, заключала контракт, — ответила Света, а про себя подумала: “У меня будет лучшая и самая прикольная мачеха в мире”, — она представила как хвастается перед подругами, что именно она нашла ее для папы.

Размышления прервались, когда Эрвин достала из сумочки длинную папироску, и в воздух взмыл маленькой струйкой дым.

“О-о, это будет непросто!”

— Эрвин, вы курите? То есть ты?

— Да, сколько себя помню.

— Давайте мы с вами кое о чем договоримся.

— Конечно, лапочка! Что я могу для тебя сделать?

— Я помогу ва… тебе встретиться с моим отцом в кратчайшие сроки, но при нем не кури, пожалуйста, и не пей если можно.

— Ладно, идет! — Эрвин без всякого сожаления потушила начатую сигарку. — Ты умеешь вести переговоры.

Два таможенника твердыми шагами шли к их столику.

“Интересно, что бы это могло значить, неужели что-то не в порядке с моими документами, а может это Эрвин, — любопытство и волнение смещалось в голове Новак. — Сейчас все выяснится”.

Эрвин продолжала что-то лепетать, сидя спиной к двум вооруженным мужчинам, которые были в 10 шагах от них.

“Они смотрят на Эрвин. Это точно! Ошибки быть не может. Что делать? Может ее разыскивает Интерпол, а я-то дурочка уши развесила, в мачехи записала. Кто она? Воровка? Шантажистка? А может убийца?”

— Простите, таможенная служба, ваш паспорт, пожалуйста.

— Да, конечно, — ответил “сладкий парень”, который сидел позади Эрвин.

— Деточка, тебе плохо? — озадаченно спросила Эрвин, и Новак пришла в себя.

— Ах, Да! А что?

— Да ты как стена побелела? Что там? — Эрвин оглянулась на таможенников, которые за ее спиной расспрашивали симпатичного незнакомца.

“Ой, нет. Теперь Эрвин подумает, что я таможенников испугалась. Теперь она меня за преступницу примет, а рассказать, о чем я подумала, не осмелюсь — кому такая дочка нужна, которая в каждом видит преступника”.

— Ой, кажется, я слишком много кофе выпила. Меня тошнит, пойду умоюсь.

— Я с тобой! Не хватало, чтобы ты еще где-то упала.

— Хорошо, спасибо, — не смея отказать, Света сделала слегка больной вид, благо, что нянька не видела, и они потопали в дамскую комнату.

Карла заметила только, как за ними закрылась дверь. Еще обратила внимание, как один из таможенников, спрятав паспорт в нагрудный карман, что-то сказал мужчине, сидевшему за столиком по соседству со Светой и ее новой приятельницей. Мужчина встал и пошел вслед за таможенниками в какой-то кабинет.

— Еще одного жулика поймали, так и надо! — и Карла снова задремала.

— Я не понимаю в чем дело? — спросил мужчина у таможенника, забравшего его документ, как только двери кабинета закрылись.

— Нам необходимо вас обыскать, господин… — работник таможни глянул в документ и закончил, — Гаров Сергей Акимович.

— Но почему?

— У нас есть информация, что вы провозите контрабанду. Так что приготовьте личные вещи к досмотру.

— Вы не имеете никакого права, я же не международный рейс совершаю, я из Москвы, из Шереметьево лечу, вот мой билет, — Сергей выглядел очень испуганно. — У меня вещей-то только спортивная сумка и все. Послушайте, какой я контрабандист? Я инженер-технолог. А в сумке мои новые изобретения, которые я везу на выставку.

— Не вынуждайте нас! — утомившись выслушивать объяснения, гаркнул один из таможенников, расстегнул заклепку на кобуре и положил руку на оружие.

— Да смотрите, смотрите, — казалось, вот-вот пот побежит ручьями по бледному лицу. Он расстегнул молнию сумки и стал доставать разные сверкающие предметы, выглядевшими как странное сочетание стекла и стали.

— Эй, полегче! Медленней, что это?

— Это моя книга, это белье на смену…

— Не зли меня! Что это?

— Мое изобретение, я же вам говорил.

— Ты не имешь права его просто так провозить, где декларация?

— Да вы что издеваетесь, — Сергей Акимович нервничал так, что его губы тряслись, казалось, такой симпатяга, спортсмен, а расплачется как дитя, у которого хотят отнять игрушку. — Это новое изобретение, я не мог его задекларировать.

— Откуда мне знать, что это не бомба. А?

— Да это голографический передатчик, я не могу вам его отдать, это изобретение всей моей жизни. Если я покажу, как оно работает, вы отпустите меня?

— Посмотрим, — таможенник подошел поближе, второй тоже не остался в стороне, — только без глупостей, понял? — и снова показал на свое оружие.

Гаров понимающе кивнул головой и дрожащими руками стал собирать свое детище.

На глазах таможенников рождалось потрясающее чудо техники. Высотой сантиметров пятьдесят, не больше, а ширину его было трудно измерить. Опора — четыре ножки, словно у космической станции, — держала тонкую основу трех сантиметров в диаметре, конец которой увенчивал маленький стеклянный шарик. Чуть ниже был нанизан шар побольше, радиусом в десять сантиметров, похожий на тот, который используют на дискотеках.

— Если вы готовы, то я начну, — проговорил Гаров уже менее дрожащим голосом.

— Ну давай, запускай.

— Как скажите, только приготовьтесь увидеть то, что может вас шокировать, и осторожней с оружием, чтоб от испуга, не подстрелить кого-нибудь.

— Меньше слов.

— Тогда смотрите, — Гаров нажал незаметную кнопку. Шар медленно набирая скорость, стал раскручиваться. — Это будет последнее, что вы увидите, — прошептал “инженер” себе под нос.

* * *
Анатолий Скуратов и Виталий Новак говорили обо всем, что имело хоть какое-то отношение к проекту “Парадиз”. Нелетная погода подарила им много времени, так как сообщили, что самолет из Киева задерживается на полчаса, потом еще на час, а потом еще на один. И они, немного проголодавшись, отправились в ресторанчик при аэропорту с милым названием “Геон”.

Действительно, название соответствовало стилю, в котором была оформлена, как поначалу казалось, эта забегаловка. Почти не отличающийся от живого источник был обложен камнями, а вокруг росли пластмассовые, очень похожие на настоящие, деревья. На окнах свисали зеленые лианы и бушующая за окном снежная метель, казалась кошмарным сном.

Меню было весьма разнообразным, начиная с рассольника и заканчивая фаршированным осетром. Играла ненавязчивая инструментальная музыка христианских авторов. Среди разгулявшейся зимы это место походило на оазис. Беседа текла сама собой, не было неловких пауз и пустых фраз для поддержания разговора.

— Я точно определил состав группы и нашел досье на каждого члена экспедиции, желаете взглянуть? — Скуратов наклонился к дипломату и поставил на стол свой ноутбук.

— Да, конечно, родители мне рассказали только о некоторых, и то совершенно случайно и вскользь.

— Вот, пожалуйста — Анатолий открыл файл, представленный в виде веб-сайта.

На главной странице были фотографии совершенно незнакомых Новаку людей, за исключением его родителей. Под каждым фото написаны фамилия и имя, специфика работ, проводимых во время экспедиции, даты рождения и смерти.

— Итак, давайте по порядку. Три женщины и одиннадцать мужчин. Плюс с ними был еще один человек, руководивший этой экспедицией — мужчина из КГБ, на него я не смог найти досье, но у меня есть подробное описание.

— Анатолий, прости за любопытство, но откуда у тебя все это? Насколько я знаю, это было одно из наиболее секретных мероприятий. Каким образом ты получил эти данные?

— Дело в том, что перестройка, это момент всеобщего хаоса. Коммунизм — сильный механизм, но построен на плохом основании, поэтому и во время путча разлетелся как карточный домик. Никто в тот момент не был ни в чем уверен. Бумаги, цена которым многие человеческие жизни и килограммы, если не тонны золота, необдуманно сжигались пачками. В то время и появился человек, который стал скупать все, что только связано с этим проектом.

— Что-то я запутался, так ты все-таки на кого-то работаешь?

— Честно говоря, я сам его никогда не видел, скорей всего он из боссов питерских группировок. Каким-то образом он узнал, что я тоже собираю бумаги и улики по проекту и предложил сотрудничество.

— С мафией? — Новак никак не ожидал такого поворота.

— А пусть даже и так. Вы знаете, я поначалу тоже спасовал.

— И тебя прижали?

— Нет, я встретился с его адвокатом, который дал мне прочитать заключение о смерти моих родителей и страницу из дневника матери, которую вы читали. Это было последнее, что она написала. Я точно знаю, что это именно ее дневник, ведь записи сделаны маминым почерком. Я хорошо запомнил тот роковой день — все до мелочей. Перед сном мне было скучно, и я решил порисовать, но не найдя другой бумаги, нарисовал на чистом листе маминого дневника.

— И что же?

— А то, что на обратной стороне последней маминой записи, которую мне дали, моей рукой нарисован человек на коне, и вряд ли кто-то мог это знать кроме меня, — Скуратов улыбнулся.

— Так получается мафия тоже заинтересована в поисках Рая?

— Я не смог до конца понять, какой у них интерес к этому делу, точнее их “пахана”, но он попросил, чтобы я сообщал обо всех находках, особенно его интересуют записи из…

— “Пустынной Библии”, ведь так?

— Именно, — Скуратов был изумлен.

— Друг мой, если ты за ней приехал, — голос Новака изменился, — то, во-первых, ее у меня нет, а во-вторых, ни одному смертному лучше не знать о том, что в ней записано.

— Виталий Андреевич, что с вами? Вы побледнели, вам нехорошо?

— Да, нехорошо, — Новак сделал глоток воды, вдохнул поглубже и продолжил, — прости. Может ты и не знаешь, что это.

— Честно говоря, не знаю. Конечно, прочитав все документы я понял, что эта книга стала причиной смерти почти всех участников экспедиции. Я не знаю, что они нашли во время поездки, но говорят о ней как о “Пустынной Библии”. Эта реликвия разбудила “нечто”, и они боялись это “нечто” больше смерти. Этим “нечто” был так называемый “мститель”. Он в конечном итоге и привел к гибели всю группу, кроме ваших.., — Скуратов будто очнулся от сна и в глазах блеснул огонек, — Виталий Андреевич, а вы видели его? Я имею ввиду “мстителя”?

— Да, — ответил Новак, после глубокого вздоха, — и не хотел бы повстречать вновь.

— Что это за книга? Он ведь шел по ее следу?

— С виду это простая Библия, но в середине маленький дефект, в нем и загвоздка. На чистых листах записан маршрут к источнику вечной жизни. Христианин должен знать, что Бог закрыл от людей дерево жизни…

— Вы считаете, что это место может находиться на земле?

— Не знаю, но английский исследователь случайно наткнулся на него в Иракской пустыне и разбудил “мстителя”, охраняющего это место.

— Но в Библии написано, что рай охраняет ангел с мечом, а по действиям этого “мстителя” не скажешь, что он ангел.

— Я знаю точно, что это не ангел, но в Библии упоминается также об ангеле смерти, который поразил первенцев Египта… Одним словом, я не знаю, как тебе лучше объяснить.

— Получается этот первый исследователь нашел дерево жизни? — Скуратов стал понимать — все еще серьезней чем он думал.

— Нет, “мститель” ему помешал.

— Теперь мне многое стало понятней, — Анатолий кивнул на ноутбук.

— Поэтому лучше оставь эту затею, я не хочу, чтобы ты разделил их участь, — Новак указал пальцем на группу людей на мониторе.

— Вы их знали?

— Не всех. Точнее я никого не знал, но прочел в письме от матери, которое она написала мне до того, как… — Новак замолчал, не желая вспоминать или говорить.

— Ну, тогда я вас познакомлю. Я раз по сто перечитал досье, и вся группа теперь будто моя родня.

— Так значит, это дал тебе мафиози?

— Ну, многое нашел сам, я ведь довольно неплохо зарабатываю, и весь мой доход уходит на сбор этих документов. А по большому счету, конечно, помог он: дал деньги, и стопку разных документов. Я привел все в порядок, разложил как мог, а пустое пространство сейчас заполняю вашими воспоминаниями. И вот, что у меня получается. Правда, на некоторых очень мало сведений.

1. Илья * * * — астроном.

Возникает вопрос, зачем в двадцатом веке технически оснащенной экспедиции понадобился человек такой профессии. Однако неоднократно им удавалось держать правильное направление лишь с помощью звезд. Но только не в тот раз… Его воспоминания я совершенно случайно нашел в Центральной библиотеке.

“…День четырнадцатый. Было непонятно, куда мы попали, потому что картограф никак не мог определить наше местонахождение. Если бы я так хорошо не знал Семеновича, то решил бы, что он просто ничего в этом не понимает. Компас стал вращаться как пропеллер, а повсюду сгустился туман.
Мы разбили лагерь. Товарищ Иванов стал на всех орать, обещая сиюминутную расправу, если мы не сориентируемся на местности…
Когда стемнело, я определил по звездам, что мы сбились с пути, причем не только местность оказалась не той, но и звезды были чужими. Я, астроном с пятнадцатилетним стажем, был ошеломлен открывшейся картиной. Несколько звезд, которые по всем нашим звездным картам и справочникам погасли тысячи лет назад, как ни в чем ни бывало сияли на небосводе. Тогда-то у меня и появилась теория, которую я пока что боюсь высказать вслух, дабы меня не сочли за сумасшедшего…”
— Так что это за теория? — Новак был весьма удивлен.

— В это сложно поверить, но разве вам родители не говорили, что они побывали в прошлом?

— В прошлом??? Теперь я, кажется, начинаю теряться, я думал, что знаю все. Но как такое возможно.

— Да, но это только теория, подтверждений нет. Мне так кажется, что они попали именно в допотопный период.

— Я знаю, что все участники экспедиции были высококлассными специалистами, но может с того места лучше видны звезды. То, что невидно в освещенной Москве, в пустыне видно хорошо. Да и не думаю, что по двум звездам стоит делать такое смелое утверждение. Это все его записи?

— К сожалению, да.

— Ты говоришь, нашел. Откуда ты знаешь, что это именно его воспоминания?

— Виталий Андреевич, все свои находки я тщательно проверяю, идентифицирую почерк, стилистику и тому подобное.

— А как ты нашел эти данные?

— Я узнал, что Илья-астроном погиб в Центральной библиотеке. Именно там его настиг “мститель”. Как я полагаю, он думал, что в людном месте его никто не тронет и призрак не рискнет появиться там.

— Он ошибался, — спрашивал, а может, утверждал Новак, вглядываясь в лицо мужчины лет тридцати-тридцати пяти на фото, с подписью Илья * * * астроном.

— Именно. Я размышлял, что он мог там делать и пришел к выводу что, либо он что-то читал, либо что-то писал. А что он мог писать? Только свои заметки по этому делу. Я почти два месяца ходил туда, перерывая литературу, связанную с религией, астрономией, и даже биологией и географией. Десятки тысяч книг и ни одной зацепки. Тут я совершенно случайно зашел в бюро находок и стал расспрашивать обо всех вещах, которые поступали из Центральной библиотеки. Хорошо, что иногда хлам не выкидывают. Оказалось Илья почти неделю жил в библиотеке (Центральная библиотека г. Ленинграда работала круглосуточно) и, наверное, собирался прожить еще дольше. В чемодане было чистое белье, зубная паста, мыло и консервы. И главное, то, что я искал — большой астрономический атлас, а в нем этот недописанный листок. Удивляюсь, почему КГБ не нашел этот чемодан.

— А где остальное? Он, наверное, куда-то это прятал. Я не думаю, что он начал писать с четырнадцатого дня.

— Я тоже так решил. Поэтому договорился с одной из ленинградских школ, и шесть классов пересматривали для меня каждую книгу, ища все, что было вложено. Мы нашли кучу записок, бухгалтерских подсчетов, закладок, даже старых рублей около тысячи, по рублю. Но ничего из того, что нас интересует.

— Жаль.

— Не то слово… — Скуратов вздохнул, вспоминая, сколько сил, времени и денег он потратил, хотя библиотека выразила благодарность за приведенные в порядок книги.

— Так что, всего три женщины было в команде?

— Да, и вот очень интересное досье…

* * *
Брендон Марш в спешке собирал сумку.

Шейла проходила мимо приоткрытых дверей монтажной, как раз после записи очередного выпуска новостей. Ее мысли ни на секунду не отпускало влечение к этой опасной затее Брендона, найти “иголку в стоге сена”. Похоже, он напал на новый след, иначе зачем ему так спешить. Она тихо зашла в монтажную…

— Котик, ты куда?

Брендон вздрогнул от неожиданности. Его рефлекторным движением было выхватить пистолет, но, увидев, что это всего лишь “пустышка” Шейла, ответил не долго думая:

— В небольшой отпуск.

Шейла не ошиблась, ей повезло, что она появилась в правильный момент. Она быстро закрыла за собой дверь и заговорщицки выпалила:

— Брендон, котик, возьми меня с собой. Ты на охоту, ведь так?

— Это исключено! — резко отрезал Марш и посмотрел так, будто она попросила достать звезду с неба.

— Ну, котик, я ведь все знаю… — видя, что он никак не реагирует, девушка пошла в наступление, — Тебе будет одиноко холодными ночами в засадах, с одной механической камерой, а я… — она подошла вплотную и расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

— Чего ты хочешь, Шейла? — ее страсть ничуть не коснулась Брендона, он был неумолим и, казалось, непробиваем.

— Поехать с тобой.

— Ты понимаешь, что это опасно и глупо.

— Ты ведь едешь?

— Да, еду.

— Ну а чем я хуже, — поняв, что телом его в данный момент не заинтересуешь, она приняла другую тактику, — у меня есть деньги, много денег, если ты назовешь самую большую цифру и даже умножишь саму на себя, это будет только сотой частью того, что я трачу на свои вечерние туалеты.

Брендон слушал ее с безразличием.

— Денег у меня хватает, я лучше сам тебе столько же заплачу, чтобы ты не приставала ко мне. Нет, и все!

— Ну же Брендон, ты сможешь только снимать, а кто же будет вести репортаж? Я одна из самых известных репортеров мира или ты забыл. Мне поверят миллионы, если увидят в этом сюжете, а тебе — нет, ты ведь малоизвестный…

— Мне не нужна слава. Понятно, Шейла? Все, мне пора ехать, еще нужно открыть визу и взять билет.

Он обошел ее и уже было открыл дверь.

— У меня есть связи: визу мы получим за двадцать минут в любую страну мира, а еще мой папа владелец авиакомпании, и к моим услугам билеты в любую точку земли.

Брендон замер.

— Хорошо, что ты хочешь?

— Поехать с тобой, и пятьдесят процентов от успеха сенсации о МАКС.

— До свиданья!

— Хорошо, сорок процентов!

— Увидимся через неделю! — Брендон скрылся за дверью.

— Ладно, сколько ты хочешь?

— Я беру тебя с собой, — сказал, выглянув из-за двери Брендон, — может десять процентов, но за каждый твой проступок я буду вычитать один процент. К проступкам относятся: медлительность, лишняя болтовня и суета.

— Ладно, только куда мы едем? Что мне одевать? Взять шубку или мини-бикини???

— Украина, Европа.

— Ой, замечательно, шубку! У меня есть такая шубка… еще мне надо сделать ногти… позвонить папе… отпроситься… А сапоги брать, какая там погода сейчас? — она бегала по монтажной, не зная, что ей брать в первую очередь, ключи от машины или мобильный телефон, чтобы обзвонить подруг.

— Девять процентов! — строго сказал Брендон.

Шейла зашипела, взяла в охапку вещи и демонстративно вышла перед носом Брендона.

— Ладно, я пошутил, это была только проверка, — смягчился Марш, боясь, что ему всю дорогу придется лицезреть кислую гримасу Шейлы, лишенной одного процента того, чего еще не существовало.

Брендон меньше всего хотел брать кого-то в напарники, но сейчас в послепраздничные дни взять билет на самолет через океан было практически невозможно. Да и визу в лучшем случае он смог бы открыть часов за шесть. А с тех пор, как он по своим нелегальным каналам узнал, что произошло в аэропорту Борисполя, каждая минута стала дорога.

* * *
2. Валентина — Биолог

Ее сняли с поезда, следовавшего в Варшаву. Она, как и многие другие, хотела спрятаться за границей. В медицинском заключении написано, что у нее произошла закупорка сердца (кровь свернулась и превратилась в желе). Странно, почему эти записи не были удалены “всевидящим оком”. Может кто-то посчитал, что мертвецы не представляют опасности. Над левой ключицей, возле “сонной артерии” была обнаружена небольшая ранка. Ниже правой ягодицы найден след от укуса какого-то животного. Патологоанатом так и не смог найти объяснений этому.

— Анатолий, что еще связанно с этой женщиной?

— Есть ее труд, который она писала во время экспедиции. Этой работы я так и не нашел, хотя уже напал на след. Насколько мне известно, она содержит описание странного существа, называемого в Библии левиафаном, с которым экспедиция встретилась в пустыне.

— Знаешь, многие, основываясь на книге Иова, считают, что это бегемот или крокодил. Но моя мать, до того как потеряла память, описала это существо. Оно не имеет себе подобных среди известных людям животных.

— Так что, твои родители до сих пор вообще ничего не помнят?

— Ничего.

— Вернемся к левиафану, ведь это интересный вопрос. С точки зрения Библии левиафан — чудовище, живущее в воде. А какая вода в пустыне?

— Не все сразу.

— Хорошо, — согласился Скуратов, понимая, что любопытство вправду его порок.

— Левиафан существует.

— Или существовал, если учесть то, что он был в прошлом.

— Это только домыслы, давай пока оставим их. Ладно, кто следующий?

3. Михаил Токарев. Специалист по восточным культурам.

Родился 31 декабря 1945, а умер, как и многие из экспедиции в сентябре 1983, девятого числа. Он погиб первым — захлебнулся, когда пил воду из умывальника в общественном туалете на Московском вокзале.

— Сомневаюсь, что захлебнулся… Мне кажется, что его просто утопили, — прокомментировал Скуратов. — Ситуация очень похожа на смерть Ильи-астронома, только тот поскользнувшись, ударился головой об умывальник.

— Кажется Токарев именно тот, кто выходил с нами на связь по радиоцепочке.

— Объясните мне роль этого радиоприемника, который был у каждого.

— Один из них был мастером по всяким техническим штучкам, из ничего мог сделать вещь.

— Это, наверное, Степан Грядовой, у меня есть кое-что и о нем, — и Скуратов показал пальцем на фото молодого парня двадцати трех лет.

— Он был вундеркинд, самый молодой из них. В последний день, когда все члены группы еще были вместе, он смастерил небольшие радиостанции большого радиуса действия. В целях безопасности связь по ним осуществлялась только по цепочке. Каждый день ученые должны были выходить на связь, сообщая, что все в порядке. И если чьего-то сеанса не было, то приходила “волна смерти” — записанное послание, примерно такого содержания “Я, Михаил Токарев, убит…” и после этого в эфире звучала аудиозапись событий, происходивших в последнюю минуту жизни этого человека. Я толком не понял, как это было сделано, но видел у матери и отца маленький микрофон и провод, присоединенный прямо к руке. Скорее всего, микрофон записывал и передавал информацию на радиостанцию, а работал синхронно с пульсом. И как только сердце переставало биться, сигнал прерывался, а радиостанция отправляла всем “волну смерти”. Этой частотой пользовались только они.

— Хотел бы я услышать эти записи, они могли бы внести ясность в истории их смерти.

— Я думаю они не сохранились, хотя… спроси у своего мафиози, вдруг они у него есть, — Новак улыбнулся, но в этот миг ему больше хотелось плакать. Люди положили свою жизнь ради идеи правящей верхушки, которая как всегда осталась в тени.

4. Степан Грядовой. 1960-1983, техник-изобретатель, отличник летной академии.

Погиб в Одессе, откуда и был родом. Утром пошел со своей девушкой на море. Решил искупаться. Через полчаса девушка заволновалась, подняла тревогу. Спасатели и береговая охрана искали его до самого вечера. Тело нашли через неделю, выброшенным на песчаную косу. Оно было страшно изуродовано водой и морскими обитателями. Порванная кожа, изломанные кости, наполовину оторванные нижние конечности. Решили, что на него напали катраны, черноморские акулы. Но это невероятно редкий случай. Еще один факт, все до единой волосинки на голове трупа были седыми. Опознали по плавкам и датчику-микрофону, прикрепленному к запястью.

— Каждое убийство выглядит как несчастный случай, но мы прекрасно знаем, что это не так, — сказал Скуратов, глядя на часы, — по идее, самолет уже должен вылететь.

* * *
В Борисполе в это время только объявили посадку.

В аэропорту царила какая-то мышиная возня: бегали медики, приехала милиция, работники спецслужб, у всех проверяли документы. Из-за этого вылет опять задержали.

— А что тут произошло? — спросила Эрвин проходящего мимо молодого лейтенанта.

— Все в порядке, нет повода для волнения, — холодно ответил он заученной фразой.

— Тогда скажи чего вы, как ужаленные бегаете.

— Это не ваше дело, дамочка, просто проверка.

— Хам.

— Честь имею, — лейтенант скрылся в толпе недовольных задержкой рейсов людей.

— Кого-то ищут… — сделала вслух заключение Эрвин.

— Да, я видела, как тут одного жулика повели в кабинет, может это он чего натворил, и теперь сообщников ищут, — отрапортовала Карла, поняв, что эта фиолетовая дама не угроза, а просто назойливая муха.

— Ой, как мне уже хочется домой, я в этом аэропорту торчу с восьми утра. Там папа, наверное, извелся — меня ждет, переживает.

— Козочка, а что ж ты ему не позвонишь.

— Да, не могу дозвониться, наверное, мобильный, как всегда, забыл в кабинете, а на работу звоню — автоответчик. Где Алену носит?

— Алену?

— Да, это моя подруга, — ответила Новак, — мы выросли вместе, сейчас она у папы секретарем работает.

Карла, Эрвин и Светлана, медленно продвигались к своему выходу на взлетное поле. И снова усиленный контроль.

— Что-то здесь не чисто, мне интересно, что произошло? — Света стала осматриваться по сторонам.

— Ты что-то ищешь?

— Да, телефонную линию. Хотя я не уверена, но скорей всего у них здесь есть цифровые камеры, а если есть камеры, тогда тот, кто их устанавливал должен был оставить себе лазейку, и я хочу ее найти.

— Такое возможно? — казалось, что из фиолетовой копны волос сейчас пойдет пар.

— Светка, что ты опять задумала, — услышав шушуканье, пресекла Карла, — ты хочешь, чтобы тебя прямо тут повязали? Очень будет интересно, дочка известного пастора садится в тюрьму за информационный взлом.

— Ого, какие вы слова знаете, “информационный взлом”, — Эрвин была удивлена.

— А что ты думала, курица крашенная, если я черная, так я на пальме живу и бананы со шкурками ем, а?

— Карла, тише, на тебя смотрят, — пыталась успокоить няньку Малышка.

Карла и в правду привлекла к себе внимание. Теперь уж точно все будут на них пялиться вплоть до посадки. Так что идея провалилась.

— Ничего Эрвин, приедем домой, я выйду в и-нет, там должна быть информация обо всем.

— Посмотрим, как папа отнесется к этому, — подколола ее нянька, зная, что Виталий против чрезмерного увлечения интернетом.

— Карла, ты можешь хоть на какое-то время перестать быть занудой.

Нянька сердито сузила свои темные, как смоль глаза, набрала в рот воздуха так много, что казалось лопнут щеки, а ноздри запорхали, как крылья бабочки. Она резко отвернулась, давая понять, что обиделась на юную леди.

Малышка и Эрвин переглянулись, не понимая, что ее больше обидело: то, что Света общается только со своей новой подругой или, что няню назвали занудой.

— Подуется и перестанет, не в первый раз, — сказала Света себе в оправдание.

— Ой, я такая любопытная, мне не терпится узнать, что все-таки произошло…

— Да у меня же есть мобильник! Я с тобой совсем забыла, что обещала другу связаться по и-нету. Да ладно, я ему потом все объясню.

Устав стоять в бесконечной очереди, Света присела к стенке. Несмотря на то, что посадку уже объявили, еще никого не пропускали к самолетам. Девушка подключила мобильный, и не беспокоясь о том, что роуминг дорогая штука, заклацала пальцами по клавиатуре ноутбука.

— Еще пару минут, — Света с головой была в глубинах всемирной сети.

— Ты что, можешь посмотреть через их камеры?

— Конечно, только мне необходимо узнать их IP-адрес. Для этого мне нужно попасть в их локальную сеть, иначе никак. Я пойду посмотрю, может все-таки найду их “витую пару”.

— Только не заблудись. А я пока твой ноутбук покараулю, — Эрвин была непредсказуемо интересной дамой: не успела Света отойти, как она спокойно свернула все открытые окна и полезла на свой сервер проверять почту.

Суета и давка помогли Новак спокойно скрыться с поля зрения Карлы и почти незаметно подойти вплотную к одному из кабинетов. Отыскать “витую пару” она не смогла. Еще один вариант был у нее в запасе, для этого необходимо было найти кого-нибудь, кто говорит по телефону или просто аппарат. Кафе для этой цели подходило как нельзя лучше, стопроцентно им выделили один из номеров той же АТС, используемой таможней и всеми службами аэропорта.

— Простите, можно позвонить.

— Вообще-то нет, — сказал продавец за стойкой, — телефон только для служебных целей, но для вас, — и он улыбнулся… — надеюсь не заграницу?

— Что вы, нет!

— Тогда, пожалуйста! — он дал ей трубку, а сам пошел обслуживать клиентов.

Девушка сразу же набрала номер своего мобильного, и как только услышала ответный гудок, повесила трубку, поблагодарила и ушла.

Эрвин была поглощена пучиной интернета. Она даже не заметила, как появилась Светлана.

— Можно мне? — Новак не хотела отрывать новую подругу от игрушки, но желание узнать, что произошло, и блеснуть знаниями было сильнее ее.

— Да-да, я увлеклась.

— Итак, мой определитель номера показал не только номер кафе, но и все номера, что входят в АТС этого здания, — за работой Светлана выглядела специалистом, не смотря на то, что училась только на первом курсе колледжа, — сейчас проверим, какой из них загружен больше всего, значит на нем и висит сервер. Вот этот, — она выделила его и запустила через командную строку программу поиска. — А вот и их IP-адрес. Теперь мы пойдем через программу, которую написал мой друг.

— У тебя еще есть время для друзей? Что бы такое уметь, надо много учиться, — Эрвин была потрясена способностями случайной знакомой.

— Когда тебе что-то нравится, — продолжала Света, не отрываясь от монитора, — то для изучения не требуется много времени. ВУ-АЛЯ! Вот я уже у них в компьютере, защита никуда не годная.

— Ну что, там есть что-нибудь?

— Как я и думала камеры у них цифровые, теперь надо узнать, где они хранят архив, — еще одна программа нашла папку “Глаз”, в которую записывались данные со всех камер. — Так, теперь надо узнать какой файл нам нужен. Тут тридцать камер по всему аэропорту, которая из них наша? О, взгляни на это.

Эрвин увидела на экране себя пьющую кофе вместе со Светой буквально час назад. А теперь она видела себя по дороге в туалет, звонящей куда-то по мобильному телефону. Вот, они в реальном времени — сидят на полу около стены и смотрят в монитор ноутбука.

— Вот это чудеса, так ты можешь прямо сейчас наблюдать за всем аэропортом?

— Да, только не могу управлять камерами, точнее могу, но меня тогда засекут.

— А где интересующий нас файл?

— Сейчас поищем все, что было записано за последний час, — новый поиск выдал двадцать девять файлов, — одного не хватает, ребята упростили мне задачу. Они скопировали наш файл и стерли отсюда, даже своим не доверяют.

— И что теперь?

— На самом деле, если что-то стирается, то лишь убирается с виду, а удаляется безвозвратно после форматирования жесткого диска…

— Ой, давай попроще. Ты можешь найти файл после удаления?

— Да, минуточку, — Светлана, казалось, находилась в другом мире. — А вот и он, наша разгадка.

* * *
Тот же самый файл, но полученный от кого-то другого побудил Брендона сорваться с места. Сейчас он вместе с Шейлой сидел в кресле первого класса. Самолет должен был взлететь с минуты на минуту.

— Раз мы с тобой компаньоны, — начала Шейла, — может ты поделишься информацией?

— Только если ты хочешь.

— Конечно, хочу, — и она улыбнулась так, чтобы Брендон понял: это был глупый вопрос.

— Хорошо, может это к лучшему, и ты сразу же полетишь из Киева обратно.

— На это не рассчитывай, я с отцом ездила на сафари, так что у меня дома есть голова льва, которого я убила своими руками.

Брендон поднял брови, либо пустышка Шейла вправду хранит внутри супер-начинку, которая еще не раз его удивит, либо просто набивает себе цену.

— Ну, да… Но я думаю охота на маньяков поопасней всякого сафари.

— Не спорю, но маньяк на вас, мужиков, смотрит как на угрозу, а на нас, как на развлечение, это и есть мое самое страшное оружие, — Шейла аккуратно и слегка вызывающе провела рукой по волосам.

— А льва ты тоже соблазнила, перед тем как убить? — Брендон не смог сдержаться от смеха.

— Придурок! — Шейла обиженно отвернулась к иллюминатору.

— Ладно, не дуйся, а то еще лопнешь. Хорошо, я тебе покажу кое-что.

— Спасибо за одолжение, — видно было, что она еще обижена, но пропустить случай увидеть еще одну сенсацию не могла.

— Файл я получил сразу же, как только произошло это событие, правда мне он обошелся в кругленькую сумму, но думаю, это того стоит.

— Да, не томи душу, показывай, — Шейла наклонилась, чтоб лучше было видно изображение на жидкокристаллическом дисплее.

Симпатичный мужчина на экране о чем-то спорил с таможенниками на русском языке.

Поняв, что Шейла ничегошеньки не понимает, Брендон блеснул скромными знаниями русского и стал ей переводить.

Мужчина стал собирать на столе странный аппарат, немного прикрывая его спиной от камеры. Покопавшись с минуту, он включил конструкцию.

— Сейчас, Шейла, будет самое интересное.

Шар посередине изобретения стал медленно вращаться. Он набирал скорость, излучая в разные стороны легкий свет. Вспышка… комната залилась светом, ослепившим таможенников. Мужчина сделал укол в мышцу ноги, при этом немного вздрогнув. Тут же в комнате появилось еще пять точно таких мужчин, словно братья-близнецы пришедшие на помощь из воздуха.

Таможенники растерялись и, не успев достать оружия, оказались в тесном кольце клонов. Один из них сломал шею таможеннику и в считанные доли секунды уже стоял около другого, но почему-то не убил его сразу, а только выхватил оружие, а лицо жертвы направил на вращающийся аппарат.

Клоны агента плавно превратились в таможенника, включая того, который держал его крепкой хваткой. Хруст позвонков и очередного таможенника не стало. Клон убивший всех, выключил супермашину, и двойники исчезли, остался только он сам, Гаров Сергей, по крайней мере, так было написано в его паспорте. Хотя теперь он был копией Тарского Юрия, работника Киевской таможни. Он вытащил у своей жертвы документы и сделал то, что не поддавалось никаким научным объяснениям. Одним выстрелом он распылил сначала один труп, а затем другой. Не осталось ничего, кроме праха.

Шейла вжалась в кресло.

— Что это за сра…

— Без понятия! Но я знаю, что такое оружие и техника может быть только у МАКС. И скорее всего, это именно тот киллер, за которым я охочусь.

— Тень?

— Именно. А ты внимательный слушатель. Насколько мне известно, он единственный русский из их группы и всегда доводит дела до конца. Я даже знаю, что его следующая жертва — пастор из украинского города.

— Кто именно?

— Над этим корпят мои друзья из шифровального центра. Ни личность, ни местонахождение города пока не известно. Но думаю, что к тому времени, как мы прибудем в Киев — все станет ясно. Просто канал Тени стал доступен многим спецслужбам около трех дней назад.

— Как это?

— Либо сбой в их системе, либо МАКС решили убрать своего же железной рукой дяди Сэма.

— Так, и что этот… — она замешкалась от большого количества самой невообразимой информации.

— Тень? — понимая, добавил Брендон.

— Да! Тень! И что, он ничегошеньки не знает?

— Скорее всего нет.

— Так, если ты знаешь что у него дело на Украине, Интерпол и ЦРУ знают об этом, тем более? Там его и сцапают.

— Вот именно, а мы будем теми, кто все снимет на пленку. Только это пахнет двумя вещами.

— Деньгами и… еще деньгами, — Шейла не знала ничего более прекрасного, чем сочетание денег и больших денег.

— Нет. Нашими могильными венками, — Брендон закрыл свой ноутбук по просьбе стюардессы, которая, извинившись, сообщила, что самолет уже готов к взлету и надо выключить все электроприборы.

* * *
Ложка стучала по дну стеклянной банки из-под арахисового масла. Они сидели близко друг к другу. Олег уже забыл, что пару дней назад был под капельницей и втихаря от мамы уплетал заморское кушанье. Регина Васильевна считала, что залог здоровья — усиленное питание, и если появился аппетит, значит организм справился с болезнью и теперь набирает силы.

Виталик забыв о своей шишке, то и дело успевал рассказывать, как в классе облил Ирину водой, изображая при этом ее изумленное лицо. О том, как она вся бледная чуть не упала посреди улицы, но никак не мог начать рассказ о происшествии в подъезде.

Ирина казалась совсем не такой, как всегда, да и не такой ее привык видеть Олег. Сейчас она была по-настоящему классная девчонка, из глаз струился жизненный свет, придающий Олегу силы для выздоровления, и будто бы не было больницы, странного бойкота против него, да и заброшенной сторожки в лесу тоже не было.

— Ну и?.. Виталик, ты все ходишь вокруг да около, но так и не рассказал, что произошло в подъезде. Лично я не помню, на меня словно в зарубежном романе амнезия напала.

— Да, Виталик, расскажи! Просто, чтобы Ирку заставить так орать???

— Честно говоря, — бодрый и веселый голос Краснова сошел на полушепот, — перед тем, как ты потеряла сознание.., если это можно так назвать, — видно было, что Виталик выдавливает из себя каждое слово, — ты задала мне один вопрос, помнишь?

Началась честная игра.

— Помню я спросила, веришь ли ты в жизнь после смерти. Ты сказал, что веришь как христианин, но ты не ответил веришь ли в призраков?

Ирина взглянула на Олега, думая, что тот испепеляет ее взглядом — нет, он понимающе кивнул, давая понять, что если бы этот разговор не начала она, то он бы и сам не смог молчать. Этот парень с голубыми, как небо глазами, может быть единственная их надежда на спасение.

— Мне трудно ответить, — я никогда не видел ни одного приведения…

— Приведения в сказках, — перебила Ирина, — безобидные, в простынях и с цепями на руках, а призрак — существо без плоти, но не менее реальное, чем мы с тобой, да еще и агрессивное, в сто раз хуже чем… — Ирина не могла подобрать для сравнения что-то очень отрицательное, чтобы Виталик понял, с чем они имеют дело.

Краснов пристально смотрел на Ирину, пытаясь раскусить, не шутит ли она. Хотя в свете последних событий, он готов был поверить в существование чего угодно, но одно знал точно, каким бы страшным не было “это” — Бог все равно сильнее. Может такое утверждение звучало наивно, но Виталик верил ему.

Судя по выражению лица, Олегу тоже было невесело. Скорее всего, они вляпались во что-то, чего сами не знали, что-то, чего пока не знает и сам Виталик, но возможно загадка сейчас решится.

— Если вы оба его видели, то я вполне могу поверить вам.

— Не только мы с Ириной видели, — Олег привстал на кровати, — но и каждый из нашей семерки.

— Да, кстати, уже неделю никого из них не было в школе, — как бы между прочим вспомнил Виталик.

— Мама сказала, что они в ожоговом отделении, — протягивая каждое слово сообщил Адвокат, — все кроме Светланы Тереховой. Ее папа партийная шишка, и он ее отмазал, а остальными скорей всего сейчас занимаются люди из КГБ, — последнее Олег сказал полушепотом.

За окном грянул гром.

— Да, ребята, можете вы жути нагнать, — испугавшись грома дернулся Краснов.

За едой они не заметили, как на улице стало пасмурно. Начинающийся косой дождь брызгал в комнату и Ирина подошла к окну, чтобы закрыть его. Однако она медлила закрывать вторую фрамугу. Приятная, теплая, ароматно пахнущая травой и мокрым асфальтом влага проникала в легкие.

— Давно дождя не было, — Ирина замерла у окна, словно и не было серьезной беседы.

Взгляд охватывал на удивление приятный для сердца пейзаж. Вроде бы все в серых тонах, мокро и пасмурно, но Ирину это успокаивало. Она начала напевать какую-то детскую песенку, при этом немного затягивая мелодию, то ли из-за недостатка профессионализма, то ли чтобы песня продлилась дольше или не закончилась вовсе.

Дождь будто подхватил мелодию, и увесистые капли в ритм застучали по листве клена, ветки которого заглядывали в комнату Олега. В каждой капле, которая разбивалась о закрытую часть окна, Ирина видела свое отражение, и ей казалось, что время застыло.

Только она, только дождь и песенка, которую так любила петь ее мама… Всегда сильная на людях, Ирина заплакала — нет, ребята ее слез не видели, но Олег и Виталик поняли, что происходит.

— Иринкин папа с пьяну, убил ее маму, только об этом никто не знает, — шепнул Олег.

Ирина услышала этот еле слышный шепот.

— В тот день тоже был дождь…Он всегда ее бил, да так, что живого места не оставалось, — Ирина, продолжая смотреть в окно, быстрым движением вытерла слезы, но к ребятам не повернулась.

Дождь припустил еще сильнее, казалось, что клен кричит от боли, а асфальт хохочет от щекотки. Вмиг появились лужи. Пуская огромные пузыри, они превращались в будущее море для бумажных кораблей.

Блеснула молния, осветив комнату ярким светом.

Гром, казалось, вытряхнет стекла из оконных рам.

— Я уже и забыла, когда плакала, я вообще думала, что разучилась плакать.

Было ощущение, что в комнате замерло не только время, но и они сами.

— Однажды ему что-то не понравилось, ему всегда все не нравилось, когда он был пьяным, а напивался он почти каждый день. Он стал кричать и бить посуду… Потом маму… Я хотела заступиться, а он меня словно соломинку откинул в другую часть комнаты. Мама взяла сковороду… Он ударил ее раньше… да так, что она упала и ударилась головой об угол стола… Ее похоронили через три дня. Он сказал, что если я кому-то расскажу, то он меня убьет. Знаете, а я через неделю должна получить паспорт. Я уеду в Москву.

— А давно это было? — спросил Виталик, с трудом приходя в себя после услышанного.

— Четыре года назад, — ответил Олег, ведь он был первый, с кем Ирина поделилась своим горем, а потом и вся семерка узнала об этом, но никто не проронил ни слова.

— А что в Москве? У тебя там кто-то есть?

— Нет, пока никого. Я люблю природу, может это покажется смешным, но я хочу стать фотографом, и не простым, а профессионалом.

— Я думаю, у тебя все получится, — Виталик подошел и обнял Ирину за плечи. Увидев, что кофта Регины Васильевны намокла от залетающих брызг дождя, он закрыл вторую половинку окна.

Опять грянул гром.

— Ой, кому-то не повезло под таким дождем, да еще и без зонта, — Виталик увидел как к дому бежит человек, накрывшись болоньевой курткой, но от такого ливня ничего не могло спасти.

— Да это же Светка, — слезы у Ирины высохли, и образ железной леди вернулся.

— Терехова? — Олег уже встал с кровати и тоже подошел к окну. — Да это она. У нее одной такая ярко-зеленая куртка, которую ей отец “по блату” достал.

— Я пойду опять чайник поставлю, ты Виталик открой ей двери, а ты, — Ира грозно глянула на Олега, — скажи где сухие мамины вещи и мигом в постель. Ты посмотри, герой нашелся!

Это была Света, вся промокшая до нитки.

— Они сбежали! — первое, что она сказала, когда Виталик открыл дверь. — Ой привет, а ты что тут делаешь?

— Сегодня день ответов, так что ты пришла вовремя, — донесся голос Олега из комнаты. — Заходи, чай с нами пить будешь?

Она разулась, скинула промокшую куртку и без слов, глядя на новичка, прошла в комнату. Света была ошарашена. Вчера это был их враг номер один, а сегодня он уже чаевничает с Ириной и Олегом.

— Олежка, как ты? — кинулась она к постели Олега. — Прости я не хотела, они меня заставили.

— Я понимаю, — Олег погладил ее по мокрым волосам.

— Светка, марш в комнату Регины Васильевны, найди что-нибудь сухое и теплое, переодевайся и возвращайся пить чай с лимоном. Не хватало, чтобы ты насморк подхватила.

— Ира, ты не заболела? — Терехова оторопела. Ирина пыталась быть строгой, но не свойственная ей забота шокировала. — Что это с ней? — недоуменно ища ответа, обратилась девушка к Олегу, на что тот кивнул в сторону Виталика.

— А что, стерва не может быть заботливой? — теперь Ира еще и улыбалась.

— Тут явно что-то произошло или происходит, и пока вы все не объясните, я с места не сдвинусь, — Света смотрела то на Олега, то на Иру, то на Виталика.

— Ирина права, пойди переоденься и приходи. Нам всем есть, что рассказать, ведь так? — Адвокат вопросительно глянул на Свету.

— Так он все знает?

— Его зовут Виталик, вообще-то, — поправил Олег.

— Хорошо, Виталик, — она посмотрела на новичка, скорчив подобие улыбки на лице, — а меня Светлана. — Потом она взглянула на Олега уже с совсем другим выражением лица, — может хватит, нас знакомили в классе. Вы немедленно мне объясните, что с вами случилось.

— Сначала переоденься, — хором ответили ребята.

Света и вовсе оторопев, поплелась в комнату Регины Васильевны.

А за окном продолжала бушевать гроза.

Когда Света вышла из комнаты, все уселись возле того же журнального столика у постели Олега и по очереди стали рассказывать, что необычного произошло за эти дни.

Гроза придавала еще больший колорит и каждый раз при мысли, что все это происходит на самом деле, по телу пробегали мурашки.

Можно было подумать, что все это истории-страшилки, игра воображения, а эти “сказки”, как и многое другое, останутся в детстве, и вряд ли ребята когда-то вспомнят об этом.

Все книги

Назад Содержание Дальше