"Миссионер среди каннибалов Южного моря"

Джон Патон

 

Назад Содержание Дальше

Глава 17. Маленькие эскизы с Анивы

“Среди язычников каждый покаявшийся быстро становится миссионером. Новая жизнь во Христе отделяется, как свет от тьмы, в которой живут остальные, как книга с очень большими и ясными буквами, которые всякий может читать издалека. Наших островитян мало что отвлекает от служения Господу, Которого они знают и научились любить, так как они отделены от всего мира. Нужно брать во внимание все происшедшие благоприятные изменения в жизни островитян, чтобы читатель не подумал, что мы приукрашиваем наши описания о возросшем интересе людей к богослужениям и их желании распространять Благую Весть.

Подумав немного, каждый поймет, что этих людей глубоко коснулась жертва на Голгофе, и они направляют все свои мысли и чувства к Богу. Эти простые люди не увлекаются искусством или литературой, политикой или изматывающей деловой жизнью. У них больше возможностей полностью отдать себя Христу, чем у других, стоящих перед тысячей искушений, которые предлагает им жизнь.

Новообращенные не страшатся гонений, которые воздвигаются на них за распространение Евангелия. В доказательство этому я расскажу следующий случай.

Один из наших вождей послал племени в глубине острова сообщение, что он с четырьмя друзьями придет рассказать им об Иисусе Христе. Вестник принес ответ, что тот, кто осмелится прийти в деревню, будет убит. В ответ наш вождь передал, что христианин должен воздавать добром за зло. Поэтому он все равно придет и без оружия в знак того, что его приход мирен. Ответ был прост: "Если вы придете, будете все убиты!"

На следующее воскресенье наш вождь с четырьмя верующими отправился в путь. Не доходя до деревни, они увидели большую группу вооруженных людей, которые встретили их серьезными угрозами. "Вы видите,– сказал наш вождь, – мы все пришли без оружия. Мы хотим не воевать, а только рассказать вам, что Бог послал Своего Сына к людям, чтобы научить их, и что Он умер ради их спасения. Мы верим, что Он нас сегодня защитит!"

Когда пятеро мужчин решительно приблизились к своей цели, им навстречу полетели копья. Все пятеро были хорошими воинами. Уклоняясь от одних копьев, они руками ловили другие, и вскоре каждый из них имел их достаточное количество.

Удивление и страх охватили врагов, когда они увидели, что эти пятеро не вступают в борьбу, но спокойно приближаются к ним, и они отступили от них в деревню. Там победивший без оружия вождь воскликнул: "Вы видите, Бог защищает нас. Он дал нам все ваши копья. Раньше мы бросили бы их назад и убили бы вас. Теперь же мы не хотим воевать. Мы только хотим рассказать вам об Иисусе, Который изменил наши сердца. Он хочет, чтобы и вы сложили свое оружие и послушали, что мы расскажем вам о любви Бога, единственно живого Бога!"

Страх заставил врагов замолчать. Они видели, что эти христиане защищены какой-то невидимой силой. Впервые они открыли свои сердца для вести о Спасителе, и скоро все племя училось в школе и церкви.

Однако испытания и искушения постигали молодых христиан Анивы. Однажды на берег сошли больше ста таннезийцев. Они потерпели поражение на своем острове и искали защиты и спасения на Аниве. Несколько лет назад их бы встретили как врагов. Может, они вообще не решились бы бежать сюда, потому что аниванцы были такими же каннибалами, как и те, что на Танне. Беженцев приняли очень приветливо, они оставались там до тех пор, пока вражда их соплеменников мало-помалу была забыта.

Мой старый друг Новар, который был среди беженцев, делал все возможное, чтобы его люди соблюдали порядок, потому что только с таким условием их приняли на остров. Это время было для них своего рода воспитанием. Многие стали носить одежду и приходить на богослужения. Для аниванцев, которым остров давал только самое необходимое для пропитания, это большое число беженцев было немалым бременем. Но они несли его с радостью, показывая этим, что христианский дух начал наполнять их.

На Аниве я познал, что там, где люди сердечно отдаются Господу, Бог особым образом выдвигает одарованных мужей, которые с благословением продолжают дело Божье. В первую очередь к ним относился старый вождь Намакей. Медленно, но уверенно продвигался он в познании Господа, и вместе с тем росло его усердие передать своим людям то, что он получил. До этого он был каннибалом и жестоким предводителем в войнах.

Когда у нас на Аниве родился сын, старый вождь был в большом волнении. Он пожелал, чтобы это дитя было его наследником – он потерял своего сына – и привел всех своих людей, чтобы они посмотрели на белого вождя с Анивы! Ему оказали большую честь, назвав его Намакей-младший, но мы не знали, как правильно оценить это. Старый вождь не обиделся на нас за это, он очень любил мальчика. Когда наш сын подрос, Намакей везде брал его с собой и не спускал его с рук, уча своему языку.

Намакей также изъявил желание присутствовать на годичном общении миссионеров. Я не соглашался брать его с собой, так как он был уже очень стар и нездоров. Я боялся, что он мог умереть в Анетиуме, и эта потеря повредит делу Евангелия, так как его все любили и очень уважали. Но все мои доводы не были приняты. Он сам, его родные, все племя – все были за то, чтобы я взял его с собой на следующее миссионерское общение.

Он собрал всех своих людей и сердечно попрощался со всеми, повелел им оставаться твердыми в Иисусе, возвратится он назад или нет, и всегда верно поддерживать мисси. Все это происходило на борту новой "Утренней зари". Все были тронуты знаками любви и уважения, оказанными старому вождю.

Он хорошо перенес морскую поездку, и был очень счастлив, когда миссионеры дружески приветствовали его. Когда он услышал о больших успехах евангелизации и о том, как один остров за другим отдаются на служение Господу, он сказал: "Мисси, я высоко поднимаю свою голову, как дерево свою крону. Я делаюсь выше от радости!"

На пятый день он вызвал меня из собрания и сказал: "Мисси, я близок к смерти. Я хочу еще попрощаться с вами. Передайте моей дочери, моему брату и моему народу – пусть они продолжают любить Иисуса, чтобы я вновь увиделся с ними у Господа". Я попытался утешить его, говоря, что Бог может укрепить его, чтобы он смог возвратиться на остров, но он слабым голосом прошептал: "Нет, мисси, смерть уже касается меня. Мои ноги уже не несут меня! Помогите мне лечь под тень дерева". Когда Намакей лег, он сказал: "Теперь я иду домой. О мисси, дайте мне услышать вашу молитву, это даст силы моей душе". Я со слезами помолился. Он пожал мою руку, положил ее себе на грудь и сказал: "О мой мисси, мой дорогой мисси! Я ухожу вперед вас, а у Иисуса мы снова увидимся. До свидания!"

Это были его последние слова. Он произнес их и потерял сознание. Моя скорбь была велика. Намакей был первым верующим на Аниве, первым, кто открыл свое сердце Господу. Он был моим верным неизменным другом и помощником. На следующее утро миссионеры помогли мне похоронить его. Мы стояли у гроба и оплакивали того, кто еще несколько лет назад был каннибалом, запятнанным кровью, а теперь мы провожали его как брата, как вестника Евангелия. Он был новым творением во Христе Иисусе.

Мы со скорбью ожидали момента возвращения на Аниву. Когда наша лодка приблизилась к берегу, там были собраны почти все жители острова. У самой воды стояла дочь Намакея, Литси, и его брат. Литси уже издалека спросила: "Мисси, где мой отец?" Она все повторяла вопрос, пока мы приближались к берегу, а затем спросила: "Намакей умер?" – "Да, – ответил я, – он умер в Анетиуме. Он у Господа!" Страдальческий крик, прозвучавший из уст Литси, был подхвачен другими, и понесся, словно жалобная песня, то утихая, то усиливаясь. Когда я наконец сошел на берег, Литси с Каланги, братом умершего, подошли ко мне, пожали мне руку и, рыдая, сказали мне: "Ах, мисси, мы знали, что он умрет. Но он запретил нам говорить об этом. Он радовался тому, что уснет в Анетиуме, пока Иисус не воскресит его. Он повелел нам слушаться вас и любить Иисуса, и мы хотим исполнить это".

Второй вождь, Несвай, сопровождал нас до миссионерского дома, и вся процессия с плачем следовала за ним. На следующее воскресенье я рассказал историю покаяния Намакея, о его жизни во Христе и о его смерти. Божья милость не допустила, чтобы эта смерть имела плохие последствия для дела Божьего, – наоборот, у многих появился интерес к нему.

Несвай, друг Намакея, был вождем многочисленного племени и теперь занял его место у нас. Он имел благородный вид, а его жена Катуа, по сравнению с другими женщинами, выглядела дамой. Они имели хорошее влияние на людей. Несвай был моложе и более развитым, чем его предшественник, и мог мне больше и лучше помогать. Только при переводе Библии он не превосходил Намакея, который обладал исключительными способностями и во многих случаях подбирал лучшие и точные выражения. Несвай был учителем в школе, а также пресвитером церкви. Его проповеди производили прекрасное действие в результате хорошо подобранных примеров.

Однажды наш пароход "Утренняя заря” привез группу жителей с Фотуны, чтобы увидеть изменения, происшедшие на Аниве. И в воскресенье после богослужения некоторые молодые христиане беседовали с необращенными фотунезийцами.

Несвай говорил следующее: "Мужчины Фотуны, вы приехали, чтобы увидеть, что произвело Евангелие на Аниве. Эти изменения совершил живой Бог. Как язычники, мы ссорились друг с другом, воевали и ели друг друга. У нас не было друзей и не было мира ни в сердцах, ни в доме, ни в деревнях, ни в стране. Теперь мы братья. Мы живем в мире и счастливы. Когда вы возвратитесь на Фотуну и вас спросят: "Что такое христианство?", то ответьте им: "Это то, что дало людям одежду и одеяла, ножи, топоры, сети и много нужных вещей. Это то, что помогло им оставить вражду и жить в мире". Они спросят: "Как выглядит христианство?" И вы должны сказать, что его нельзя увидеть, можно только познать то, что оно произвело. Скажите им, что никто не может понять, что такое христианство, пока не полюбят Иисуса, нашего невидимого Господа, пока не последуют за Ним.

Люди из Фотуны, вы думаете, что если вы не будете танцевать и петь и поклоняться вашим богам, то ваши поля не дадут вам хорошего урожая? Мы тоже так думали и делали много мерзостей, прославляя мертвых наших богов. Но мы смотрели на мисси, а он ничего этого не делал. Он молился о благословении невидимому Богу, когда сажал диоскорею, и его посевы росли лучше, чем наши. Вам нужна сила для обработки полей, а к работе вы приступаете усталыми, потому что неделями угождаете мерзостями своим богам. А мы к работе приступаем с полной силой. Мы молимся Богу, Которому не нужны дикие танцы, Который дает нам покой и радость в работе. С тех пор как мы следуем примеру мисси, Бог дает нам большие диоскореи, и мы знаем, что Он один может благословить нас и дать обильный урожай".

После этого Несвай обратился ко мне: "Мисси, может, у вас еще есть огромные диоскореи, которые мы принесли вам? Может, было бы неплохо отдать их людям с Фотуны, чтобы они показали их дома и увидели, как Бог слышит наши молитвы и благословляет нас? Только один Бог может вырастить такие диоскореи".

Так мы и сделали. Фотунезийцы взяли с собой для показа огромные диоскореи.

До 1875 года Несвай верно поддерживал меня. Он умер через короткое время после того, как похоронил свою жену Катуа. В последний час своей жизни он выразил благодарность, что Иисус сделал его новым человеком и что он с радостью идет к Нему, и попросил, чтобы все верно служили Ему.

Два вождя – Нерва и Рувава – имели не меньше влияния, чем Намакей и Несвай. Прежде Нерва был враждебно настроен к нам, но его вражда была побеждена одной девочкой-сиротой из их села, которая воспитывалась у нас. Рассказы малышки, иногда посещавшей родное село, вызвали у Нервы интерес. Он стал посещать богослужения. Вначале он слушал издали, но своей жене он разрешил присоединиться к нам, и вскоре его сердце открылось для Благой Вести. Став христианином, он с большим усердием стал распространять весть о Христе. Благодаря ему соседний вождь со своим племенем тоже присоединился к нам.

Когда Несвай умер, Нерва занял его место на наших богослужениях. Как и тот, он нес мою Библию в церковь, и я видел, как он прижимал ее к себе, как будто она была живым существом. Часто я слышал, как он говорил: "Ах, как хорошо, что я имею это богатство и к тому же на родном языке!" Он много читал Евангелие и мог довольно свободно и правильно читать. С Рувавой, которого он сам привел к нам, они успешно учительствовали в школе своей деревни.

После долгих счастливых лет приблизился конец жизни Нервы. Его так любили, что его постель была почти всегда окружена его людьми и учениками. Он часто прочитывал отрывок из Библии и пел песни с теми, кто приходил утешать его.

При моем последнем посещении Нерва был уже очень слаб. Он кивнул мне, чтобы я нагнулся и шепнул мне: "Мисси, мой мисси, как я рад, что вы пришли! Посмотрите на тех молодых людей, которые хотят оказать мне любовь. Но я устал от них, так как они вообще ничего не сказали об Иисусе. Я уже не могу читать. Помолитесь за меня и прочитайте мне из Евангелия".

Когда я уже приготовился, он сказал: "Позовите их всех сюда. Я хочу поговорить с ними, прежде чем уйду". Все приблизились к умирающему, который, собрав последние силы, сказал: "Не возвращайтесь к языческому пустословию и обычаям, когда я умру. Пойте песни Богу, молитесь Иисусу и похороните меня как христианина. Хорошо охраняйте моего мисси. Помогайте ему везде, где только можете. Я умираю счастливым, так как иду к Иисусу. Путь к Нему указал мне мисси... Кто из вас возьмется за мою работу в сельской школе? Кто из вас будет стоять за Господа?"

Многие плакали. Никто не отвечал. Тогда Нерва сказал: "Вот мое последнее слово. Давайте прочитаем главу из Библии – каждый по порядку по одному стиху. Затем я помолюсь за всех вас, а мисси помолится за меня. Потом спойте, и Бог возьмет меня к Себе, пока еще будет звучать песня". Мы исполнили его желание. Когда мы тихо пели "Есть страна блаженства", умирающий схватил мою руку и пытался еще что-то сказать, но напрасно – его голова упала на подушку. Как он желал, так и умер.

Через некоторое время после похорон Нервы один мужчина из его села принял школу. Его жена помогала ему в этом. Это была та маленькая девочка-сиротка, которая долгие годы жила у нас. Рассказывая в селе о Христе, она была первым орудием для обращения Нервы.

Рувава, друг Нервы, почти до конца верно ухаживал за ним, а потом сам тяжело заболел. Посетив его как-то после обеда, я нашел его на поле.

"Я попросил отнести меня на поле, – сказал он мне. – Я надеюсь, что здесь мне легче будет дышать. Все стоят молча и плачут, – продолжал он, – так как думают, что я умру. Я под защитой Бога. Если Он возьмет меня – значит хорошо. Если Он оставит меня и дальше помогать вам, то и это хорошо. Пожалуйста, мисси, помолитесь и скажите Господу все".

Присутствующие подошли ближе, и я исполнил его просьбу. Я сказал Господу, как мы желаем, чтобы он выздоровел и снова с радостью трудился. Когда мне надо было уходить, Рувава сказал: "До свидания, мисси. Если я уйду раньше, то буду встречать вас там. Если выздоровею, то хочу вместе с вами трудиться для Царства Божьего!"

Мы долго молились за него. Когда казалось, что уже нет никакой надежды на выздоровление, наступило облегчение. Болезнь отступила, и вождь выздоровел. Он еще не мог сам ходить, но попросил, чтобы его проводили в церковь. От имени всех я громко поблагодарил Бога за услышанные молитвы.

Затем Рувава попросил слова, и хотя голос его был еще слабым, его речь произвела глубокое впечатление на сердца всех присутствующих. Он сказал: "Дорогие друзья, Бог отдал меня вам. Я радуюсь этому и поэтому пришел сюда, чтобы благодарить Того, Кто нас сотворил и укрепляет. Я желаю, чтобы вы делали для Иисуса все, что можете, и никогда не упускайте возможности делать доброе. На моем пути, который проходил у края могилы, я был спокоен, потому что люблю Иисуса. Я не боюсь страданий. Наш Учитель намного больше страдал и учил меня все переносить. Я не боюсь ни войны, ни голода, ни настоящего, ни будущего. Мой Иисус умер за меня, и я буду жить Его смертью, когда умру. Я боюсь и люблю моего Господа, потому что Он любит меня и умер за меня на кресте.– Затем он поднял руки и сказал: – Мой любимый, дорогой Господь!"

Когда он сел, наступила глубокая тишина. Его слова врезались в сердце каждого.

Когда я в 1888 году снова приехал на Аниву, Рувава был еще крепок в работе. Один учитель из Анетиума, Корис, поддерживал его. В мое отсутствие часто приезжали верные помощники, супруги Ватт с Танны и направляли работу Рувавы и других. Собрания, занятия для взрослых, школы, богослужения – все проводилось успешно и постоянно.

Литси, дочь верховного вождя Намакея, была в своем роде королевой. Оставшись два раза вдовой, она снова вышла замуж. Они с мужем крепко держались нас, и у нее появилось желание, чтобы христианство распространялось еще больше. Часто она говорила: "Неужели ни один миссионер не пойдет на Танну? Я плачу и молюсь о них, чтобы они познали Иисуса и научились любить Его".

"Литси, – сказал я однажды, когда она снова искренне выразила свое желание, – если бы я только молился и плакал о вас, но остался в Шотландии, привел бы я вас к Иисусу?" – "Конечно, нет", – ответила она. "Так не хотите ли вы сами пойти туда и помочь нести Благую Весть?"

Это слово упало на добрую почву. Она запомнила его, и когда наконец нашелся миссионер для Танны, она переселилась туда вместе с семьей, а с ними еще шесть или восемь аниванцев. Они трудились там учителями и поддерживали миссионеров. Ее старший сын воспитывался у дяди, усердного христианина, чтобы стать добрым верховным вождем Анивы. Так называла его мать в своих молитвах, прося Господа сохранить сына и сделать сильным в Боге.

Много лет прошло с тех пор. Когда я недавно посетил их на Танне, Литси крепко пожала мне руку и сказала со слезами радости на глазах: "О мой отец! Я благодарю Бога, что я снова вижу вас! Здорова ли моя мать, ваша любимая жена? А также мои братья и сестры, ваши дети? Я всем сердцем люблю вас всех!"

Когда она успокоилась, мы долго беседовали. Она сказала: "Мисси, здесь у меня тяжелая работа. Я могла быть на Аниве богатой, как королева. Но я все же лучше останусь здесь, потому что язычники начинают слушать. Мисси говорит, что они уже приближаются к Господу. Как хорошо будет там, когда мы со всеми святыми будем петь хвалебную песнь нашему Спасителю! Эта надежда укрепляет меня во всей работе, которая часто очень тяжела".

Нази, таннезиец, был очень опасным человеком. Он убил второго мужа Литси, вождя Мунгав. Когда Нази еще жил на Аниве, он тяжело заболел и долго лежал. Мы делали все возможное для его выздоровления, и я постоянно посещал его. Он относился к этому равнодушно, и казалось, что наша любовь не производит в нем никакого действия.

Незадолго до отъезда в Австралию я снова пошел к нему, чтобы попрощаться, и тогда спросил его: "Нази, ты счастлив? Или был когда-то счастливым?" С мрачным видом он ответил: "Нет, никогда!" – "А хочешь ли ты, – продолжал я, – чтобы ваш маленький сын, которого вы так любите, стал таким же и жил, как ты?" – "Нет, – с теплотой в голосе ответил мужчина, – я хотел бы видеть его счастливым". – "Тогда ты должен стать христианином, Нази. Ты должен изменить всю свою жизнь, иначе и ваш ребенок вырастет для вражды, войн и убийства, и будет таким же несчастным, как и ты. О Нази, в вечности он будет обвинять тебя, что ты воспитал его для такой жизни и для ада!" Это произвело видимое впечатление, но ответа не последовало.

После нашего отъезда некоторые молодые христиане советовались друг с другом насчет Нази и сказали: "Мы знаем, каким бременем был этот человек для мисси, как часто мисси попадал в опасность из-за него. Мы знаем, что он совершил много убийств. Давайте вместе ежедневно за него молиться, чтобы Бог смягчил его сердце и научил добру. Давайте приобретем его для Господа, как и мисси приобрел нас для Него". Они начали всячески оказывать ему внимание. По очереди помогали ему в работе и христиане использовали любую возможность рассказать ему об Иисусе. Вначале он грубо отклонял их старания и держался подальше от них. Но они не переставали молиться и продолжали быть приветливыми к нему.

Наконец после долгого ожидания благовестники были вознаграждены. Однажды Нази сказал им: "Я не могу больше противиться Иисусу. Если Он делает вас такими добрыми ко мне, то я хочу уступить и Ему, и вам. Пусть Он изменит и мое сердце, как ваше".

Он отмыл отвратительную краску с лица, дал обрезать свои длинные заплетенные волосы, помылся в море и пошел к христианам, которые охотно дали ему одежду. Позднее он получил одну часть Библии и мог часами слушать. С тем же усердием он научился читать. Учителя и пресвитеры оказывали ему особое внимание, и через некоторое время он крестился и участвовал в Вечере Господней. Вы не можете представить себе мою радость, когда, возвратившись, я узнал об этом и увидел его в нашей среде.

Когда в 1886 году после долгого отсутствия я вновь вернулся на Аниву, то еще больше восхищался благодатью Божьей. Нази, бывший убийца, научился проповедовать Слово Божье удивительным и захватывающим образом!”

Все книги

Назад Содержание Дальше