"Миссионер среди каннибалов Южного моря"

Джон Патон

 

Джон Патон. Книга Миссионер среди каннибалов Южного моря

Назад Содержание Дальше

Глава 6. Жизнь и смерть на Танне

Взгляд назад

“Оглядываясь назад, я хочу рассказать, что было предпринято для распространения Евангелия на этих островах до 1858 года. Самыми первыми миссионерами на Новых Гебридах были Джон Вильямс и его молодой спутник Харрис, прибывшие на остров Эрроманго 30 ноября 1839 года. Но как только они ступили на землю, дикари убили их и съели. На этой земле пролилась кровь мучеников, поэтому она должна полностью принадлежать Господу. Там, где Его вестники отдали жизнь ради Него, должно быть проповедано о кресте Голгофы.

В 1842 году Лондонское миссионерское общество послало на Новые Гебриды миссионеров Турнера и Нисбет. Они выбрали остров Танна, потому что он ближе всех к Эрроманго. Семь месяцев пробыли они на острове, но в конце концов поняли, что ярость таннезийцев и их жажду убийства невозможно удержать. После очередных угроз убийства оба миссионера попытались бежать на маленькой лодке. Они наверняка погибли бы, но волны выбросили их на берег. На другое утро мимо проплывал пароход, который неожиданно повернул к острову. Бог послал им спасение, на которое они не надеялись, так как чужие корабли никогда не приближались к этим островам.

Работа опять была прервана. Господь использовал Турнера иным образом. Миссионер обучил в Самоа много хороших учителей из местних жителей, а также работал над переводом Библии, многие издания которой достигли жителей островов Южного моря.

Затем была попытка послать на острова Новых Гебридов выученных Турнером туземцев. Но некоторым не подходил климат, а другие так страдали от жестокости местных жителей, что не смогли остаться там.

Когда в 1848 году Джон Гедди с женой и в 1852 году Джон Инглис начали свою работу на острове Анетиум – самом южном, – нигде на Новых Гебридах христианство еще не было принято. Лондонское миссионерское общество послало Т.Повелл в помощь доктору Гедди. И здесь, в Анетиуме, чудесным образом нашлись люди, которые с самого начала проявили интерес к этому делу и оказали миссионерам большую поддержку. Прошло несколько лет, и три с половиной тысячи островитян уничтожили своих идолов, оставили языческие обряды и обратились ко Христу.

Они медленно оставляли свои языческие привычки, но когда сделали это, то уверенно и быстро стали возрастать в христианском познании. Через некоторое время в каждом доме стали проводить домашние собрания, верно придерживаясь этого обычая. Они молились за пищу, ничем не нарушался мир и порядок. И наконец миссионеры пережили большую радость – они увидели в руках молодых христиан полную Библию на их родном языке! Миссионеры вместе с мистером Копеландом с большим усердием переводили ее. Напечатало ее Британское и Иностранное библейское общество. Как это могло совершиться?

Когда анетимийцы получили правильное представление о Слове Божьем, то их самым большим желанием было иметь Священное Писание на своем языке, на котором не было написано еще ни одной страницы! Пока миссионеры занимались трудным переводом, местные жители работали над тем, чтобы собрать деньги для печатания – 1.200 фунтов стерлингов. Пятнадцать лет они приносили весь урожай Maranthenarta (стрелочный корень, корни и плоды которого перемалывают в белую муку, содержащую много углеводов, и применяют как укрепляющее средство) миссионерам, которые отправляли его в Австралию и Шотландию, где друзья новых христиан продавали его по хорошей цене, а деньги собирали. Когда первые экземпляры Библий были посланы на остров и розданы жаждущим душам, то выяснилось, что вся сумма заработана анетимийцами!”

В этом взгляде назад многое становится ясным в развитии миссионерской работы на острове Анетиум. Нелегко было поддерживающим миссию на родине собрать 1.200 фунтов стерлингов, но насколько труднее это было анетимийцам! Нужны были большие средства, бесчисленное количество рук и тяжелый труд островитян, чтобы за пятнадцать лет набрать необходимую сумму, и потому они особенно дорожили тем, чего добились с таким трудом. Они видели, что миссионеры во многом отказывали себе, чтобы продвигалась работа по переводу. Им самим пришлось многим пожертвовать, но они понимали и высоко ценили огромное значение и чудесное действие Слова Божьего.

Насколько легче Священное Писание достается нам, живущим в христианизированных странах, но как легко мы порой оставляем Слово Божье, тогда как только оно одно может открыть силу, изменяющую нас, и научить нас ценить его так, как ценили христиане Анетиума.

Прибытие на Танну

Миссионерская шхуна “Джон Кнокс” была непригодна для перевозки людей, потому супруги Патон и доктор Копеланд прибыли на остров Танна в ноябре 1858 года на торговом судне.

“Все местные жители пришли на берег и с удивлением смотрели, что мы делаем. Мы не понимали их и не могли им сказать ни слова. Мы смотрели на них, улыбались и приветливо кивали им. Это была наша первая встреча с ними. Один из дикарей поднял какой-то предмет, принадлежащий нам, и сказал: "Нунски нари эну?" Я решил, что он сказал: "Что это такое?" Я взял кусочек дерева, показал на него и спросил: "Нунски нари эну?" Они засмеялись и посмотрели друга на друга.

Потом они сказали мне слово, которым назвали кусочек дерева, и я увидел, что они поняли мой вопрос. Теперь я мог посредством этих трех слов узнать название многих предметов на их языке. Я старательно записал эти слова, подбирая буквы по слуху и стараясь как можно точнее выразить незнакомые мне звуки.

Как-то ко мне пришли двое мужчин, из которых один был мне незнаком. Он показал пальцем на меня и сказал: "Зе нангин?" Я подумал, что он хочет знать мое имя, и также показал пальцем на него и повторил его слова. Они засмеялись и назвали свои имена. Теперь мы могли узнавать имена людей и предметов. Мы все записывали, громко повторяли, приучая свой слух к незнакомым звукам. Используя каждую встречу с дикарями, мы вскоре записали целые предложения и абзацы. Впервые их слова записывались на бумагу. Я приглашал к себе более развитых, разговаривал с ними, чтобы увеличить запас слов, и платил им за это. Вначале было много непонимания и разочарований с их стороны, но все это исчезло, когда мы продвинулись вперед в учебе. Позднее у наших примитивных учителей появился даже интерес к нашим успехам, и они охотно помогали нам.

Среди тех, кто помогал нам больше всех, были два пожилых вождя, Новар и Ноука, которые своим пониманием превосходили других. Но оба они были под руководством воинственного верховного вождя Миаки – это было своего рода демоническое господство над многими селениями и племенами. Он и его брат были общепризнанными предводителями во всех войнах и стычках. Они хвалились кровью убитых врагов и имели власть над большим числом людей, которые, не рассуждая, исполняли их повеления и шли на любое преступление”.

Неудивительно, что люди на острове Танна жили в атмосфере страха и демонизма. Их вожди были для них идолами, имеющими власть над жизнью и смертью. Таннезийцы приносили им подарки, чтобы умилостивить их или через них навредить личному врагу. Больше всех таннезийцы боялись волшебника Нахака: он заклинал остатки пищи, и тем, кто ел их, они приносили вред. Культовыми предметами были идольские картины из камня и дерева, волшебные средства и фетиш. Это была религия страха: нужно было постоянно задабривать разъяренных злых духов, чтобы они всегда были в хорошем настроении.

“Я хочу высказать здесь свое мнение по вопросу: есть ли народы, которые жили бы без всякого поклонения кому-либо или чему-либо? Казалось бы, что если где-то они и есть, то именно здесь, на этих отдаленных от цивилизованного мира островах. Но наоборот, эти острова переполнены идолами! Не зная истинного Бога, они ищут Его, спотыкаясь во тьме. Они не в состоянии жить без поклонения какому-либо виду божества и почти все сделали предметом своего поклонения. Деревья и рощи, скалы и камни, источники и реки, насекомые и животные, вулканы – словом, все существа и все предметы стали для них идолами”.

Медленно продвигаясь вперед в изучении языка и имея уже хороший словарный запас, Патон начал знакомить местных жителей с всемогущим, добрым Богом и Его единственным Сыном, Иисусом Христом. До сознания таннезийцев очень трудно доходило понимание таких незнакомых истин, как греховность человека, любовь Божья и принятие вечного спасения во Христе, но опыт миссии на острове Анетиум доказывал, что эта цель достижима.

Когда Джон стал лучше владеть языком таннезийцев, он выяснил, что и они (как и большинство народов) имеют в своей религии точки соприкосновения с Евангелием – тень истины, которая потерялась через грех в старые времена.

“Таннезийцы называли небо словом "анеай". Позднее мы узнали, что таким же словом названо селение на острове, которое было расположено на самом высоком и очень красивом месте. Лучший кусочек земли представлял для язычников небо. Также у них было пророчество, что после смерти они перейдут в другую страну – Ханаан. То, что они вообще имели анеай (небо) и надеялись на обещанную землю, естественным образом открыло их сердда для нашей вести о вере и надежде. Они стремились найти сильные божества и привлечь их для нашей вести о вере и надежде. Они стремились найти сильные божества и привлечь их на свою сторону. Это также содействовало тому, что они с интересом слушали наш рассказ о живом Боге и Сыне Его, Иисусе Христе. Но когда мы пошли дальше и сказали, что если они хотят служить этому всемогущему Богу, то должны оставить своих идолов, свои языческие привычки, они с гневом восстали против нас, жестоко преследовали каждого, кто приветливо относился к нам, и нам пришлось пережить много ужасного, о чем я расскажу позже”.

Не весть о существовании Бога и Сына Его Иисуса Христа вызвала вражду людей на острове Танна. Вражду вызвал призыв отдаться этому Богу и оставить старые божества.

Пока доктор Инглис ездил на родину, чтобы содействовать печатанию Нового Завета на языке анетиумийцев, на Анетиуме его замещал доктор Копеланд, коллега Патона.

Смертельная малярия

“Мой первый дом на Танне был построен на месте, выбранном мистерами Турнером и Нисбетом. Оно казалось очень удобным, так как было недалеко от побережья – не нужно было далеко нести грузы, которые привозили пароходы. Мы также думали, что близость моря принесет нам прохладу. Но вскоре оказалось, что эта местность – настоящий инкубатор для перемещающейся лихорадки и малярии. Намного лучше было строить дом на возвышенном месте, где пассатные ветры постоянно очищают воздух.

За домом возвышался холм на четыреста футов, который служил преградой ветру. Без этого холма воздух был бы здоровее! Вокруг стояли прекрасные, дающие много тени деревья, приносящие хлебные плоды и кокосовые орехи. Их прохлада притянула нас и повлияла на выбор места. Но потом оказалось, что они препятствовали проникновению света и воздуха, в которых мы так нуждались. Немного ниже, напротив моря, было большое болото, поэтому малярия у нас не прекращалась”.

Спустя пять месяцев малярия сделала Джона Патона вдовцом. 12 февраля у них родился сын Роберт. Радость о рождении сына сменилась страхом и заботой, так как у Мари Анн случился сильный малярийный приступ. Силы прежде здоровой женщины быстро таяли. Симптомы воспаления легких говорили о безнадежном состоянии. Не прошло и трех недель после рождения ребенка, как Мари Анн умерла. И меньше чем через три недели Патон стоял перед гробом своего сына.

Последние слова умирающей Мари Анн были такими: “О, если бы моя милая мама была здесь! Она такая хорошая мать! Драгоценность среди матерей!” Увидев, что недалеко стоит мистер Копеланд, она сказала: “Мистер Копеланд, не думайте, что я жалею, что оставила свою мать и приехала сюда. Если бы мне сегодня нужно было решиться на это, я бы без рассуждений сделала это, да, от всего сердца! Но иногда очень болезненно чувствуешь разлуку...”. Потом она положила свою руку в руку Джона и сказала: “Джон Копеланд как-то писал, что молодые христиане, движимые первой любовью, думают, что могут принести любую жертву для Иисуса. Но он не уверен в том, что они сделают это, пока не будут испытаны. Я,– добавила она убедительно, – верю, что они это могут!” “Оглушенный ужасной потерей в самом начале своего служения, я пережил тяжелые времена, когда все снова и снова лежал обессиленный лихорадкой и малярией. Но никогда я не чувствовал себя оставленным – вечно милостивый Бог всегда был со мной. Он укреплял меня в тяжелой необходимости – предать любимых земле, что мне пришлось делать самому, хотя, казалось, что мое сердце не выдержит. Я выбрал место погребения как можно ближе к дому, и в последующие годы среди смертельных опасностей оно стало для меня местом покоя, где я искал моего Бога, где я в молитве и слезах просил за спасение жителей той страны, в которой похоронил своих близких. Без Христа и без общения с Ним я бы сошел с ума у этой одинокой могилы”.

Все книги

Назад Содержание Дальше