"Книга мучеников (История гонений на христиан)"

Джон Фокс

 

Назад Содержание Дальше

Глава 13. Мученическая смерть Джона Хупера, епископа Ворчестера (1555 г.)

Джон Хупер был учеником и выпускником Оксфордского университета в Англии. По завершении обучения естественным наукам он был охвачен любовью к Писанию и пламенным желанием приобрести как можно больше знаний о нем. Он проводил время в чтении и исследовании Писания с искренней молитвой и вскоре благодать Духа Святого начала открывать ему путь к истинной святости.

По мере роста в Божьей благодати и духовном понимании его рвение и добродетель начали вызывать неприязнь и ненависть в других религиозных людях университета, которые вынудили его уйти. Вскоре его нанял для управления имением и делами сэр Томас Арундел. Однако сэр Томас узнал его мнение относительно религии и, не смотря на то, что Хупер ему нравился, нашел способ послать его с вестью к епископу Винчестера, который, как он думал, сделает все необходимое, чтобы изменить его мнение. В любом случае, он потребовал, чтобы епископ отправил затем Хупера обратно.

Винчестер беседовал с Хупером пять дней, но когда увидел, что не может сделать ничего с этим молодым человеком, а также не желая принимать предоставленные Хупером доказательства, он по просьбе Арундела отослал Хупера обратно к нему. Епископ похвалил знания и ум Хупера, но с этого времени испытывал недобрые чувства по отношению к нему.

Вскоре после этого Хупер узнал о направленной против него злобе и опасности, подстерегавшей его, поэтому он оставляет свою работу у Арундела, одалживает у своего друга, который совсем недавно освободился с галер, лошадь, и скачет на берег моря с целью отправиться во Францию через пролив. Он недолго пробыл в Париже, а затем вернулся в Англию, где нанялся к господину Сентроу, у которого работал до тех пор, пока его жизнь снова не оказалась в опасности из-за его доктрин. Используя различные способы передвижения, он едет в Ирландию, а затем через Францию в Германию, где познакомился с огромным количеством ученых в Басиле и особенно в Цюрихе в Швейцарии. Там он подружился с господином Буллингером и женился на женщине - бургундке, и там же начал прилежно изучать еврейский язык.

28 января 1547 года король Генрих VIII умер, и в этот день его единственный сын Эдвард VI стал королем Англии. В это время Эдварду не было еще и десяти лет, он был рожден от третьей жены Генриха Джейн Сеймур 12 октября 1537 года. В своем завещании Генрих назначил совет из шестнадцати человек для управления Англией, пока Эдвард не достигнет совершеннолетия, но это назначение длилось недолго, так как дядя Эдварда, Эдвард Сеймур, герцог Сомерсет, как покровитель взял правление в свои руки. Два года спустя в 1549 году Сомерсет утратил власть, и Джон Дадли, герцог Норсамберленд, стал регентом Англии до совершеннолетия Эдварда.

Король Эдвард VI был обучен протестантскими учителями, и в результате чего был благосклонен к протестантским реформам в церкви Англии. "Книга общих молитв" была составлена архиепископом Томасом Кранмером и впервые издана во время правления Эдварда.

Вскоре после того, как Эдвард стал королем, Хупер решил вернуться в Англию, чтобы самым лучшим образом способствовать Божьей работе. Он поблагодарил своих друзей из Цюриха за их доброту и человеколюбие по отношению к нему и сообщил им о своем отъезде. Господин Буллингер сказал ему:

"Господин Хупер, хотя мы чувствуем сожаление из-за разлуки с тобой по этой причине, но у нас есть более важная причина, чтобы радоваться. И это ради тебя и особенно ради истинной Христовой религии, чтобы ты вернулся после долгого отсутствия в твою родную страну снова. Поэтому ты можешь радоваться не только твоей личной свободе, но также и Христова церковь может возрадоваться твоему возвращению. Мы не сомневаемся в этом.

Другая причина, однако, почему мы радуемся с тобой и за тебя, следующая: ты возвращаешься со своей ссылки в свободу и оставляешь здесь бесплодную, прокисшую и неприятную страну, грубую и дикую, и направляешься в землю, текущую молоком и медом, полную наслаждения и плодородную.

Несмотря на нашу радость, мы страшимся лишь одного и волнуемся, что возможно во время твоего отсутствия, когда ты будешь так далеко от нас, или же имея богатство в изобилии и благословение в твоем благоденствии и множество других вещей, и даже если ты в своем процветании станешь епископом и найдешь множество новых друзей, ты забудешь нас, твоих старых знакомых и доброжелателей.

Однако даже если ты забудешь нас и избавишься от нас, ты все так же можешь быть уверен, что мы никогда не забудем нашего старого друга, господина Хупера. И если ты не забудешь нас, тогда я молю, чтобы мы могли слышать о тебе".

Хупер ответил: "Ни наслаждение страной, ни наслаждение богатством, ни новые друзья не смогут заставить меня забыть вас, моих друзей и благодетелей. Время от времени я буду писать вам и сообщать вам о течении дел. Но самую последнюю новость я не смогу сообщить вам,- он взял руку господина Буллингера,- за это я должен пострадать и вы услышите, что меня сожгли, и я превратился в пепел".

Когда Хупер вернулся в Лондон, он начал постоянно проповедовать, в основном дважды в день, но никогда не упускал возможности проповедовать хотя бы раз в день. Послушать его проповедь приходило так много людей, что церкви были переполнены и опоздавшие не могли даже войти в двери. Он был честен в своих доктринах, красноречив, прекрасно разбирался в Писании и был неутомим в своей работе.

Как он начал работу своей жизни, так он и продолжал ее до конца. Тяжелый и кропотливый труд не могли сломать его, продвижение по службе не могло изменить его, вкусная пища не моита подкупить ею. Сю жизнь была настолько чиста и добродетельна, что никакая клевета не могла принести ему вред. Он был силен в теле и разуме и всегда поступал как совершенный служитель Евангелия Иисуса Христа. Некоторым он казался довольно таки суровым человеком, и он желал бы стать более привлекательным для людей, но знал, каким ему необходимо быть, чтобы как можно лучше исполнять свою работу. Однажды один честный человек, который имел не совсем чистую совесть, пришел в дом Хупера за советом, но когда увидел угрюмого и печального Хупера, не отважился заговорить с ним, потому что чувствовал стыд за самого себя. Поэтому он отправился за советом к другому человеку.

Вскоре после возвращения Хупер был приглашен проповедовать перед королем и после этого его назначили епископом Глостера; он занимал эту должность два года. Он вел себя настолько хорошо, что даже его враги не могли найти за ним никакой вины. После этого он стал епископом Ворчестера.

Несмотря на значительные религиозные изменения в церкви Англии, епископы все также носили специально разработанное для них одеяние, которое папские епископы должны были одевать для проведения определенных церемоний. Для Хупера такое церемониальное одеяние было неприятно, так как некоторые детали одежды были следствием суеверий. Например, геометрический головной убор с четырьмя ангелами, которые разделяли мир на четыре части, и он попросил короля, чтобы тот либо лишил его сана епископа, либо позволил ему не принимать участие в тех церемониях, на которых необходимо облачаться в подобный наряд. Король немедленно удовлетворил его просьбу.

Однако другие епископы упорно выступали за ношение церемониального одеяния и говорили, что это тривиальный вопрос и поэтому нет ничего плохого в самой одежде, но лишь в злоупотреблении ею. Они добавили также, что Хупер не должен быть упрям в таком незначительном вопросе и поэтому ему не следует позволять поступать по-своему.

Этот спор между Хупером и епископами по поводу ношения церемониального одеяния вызвал печаль во многих истинных христианах и радость во многих врагах Хупера. В конце концов, епископы взяли верх, и Хупер согласился, что иногда ему придется участвовать в церемониях облаченным в эту одежду вместе с другими епископами. Когда ему было назначено проповедовать перед королем, он появился в полном церемониальном одеянии с четырехугольным головным убором, который неловко держался на его круглой голове.

Когда господин Хупер вернулся в свою епархию, он увидел все возможные пути, как обратить его стадо к истинному спасению. Ни отец в семействе, ни садовник в своем саду, ни виноградарь в своем винограднике не были более заняты своим трудом, чем Хупер, который все время проповедовал в городах и селах. Когда он не был занят этим, он выслушивал проблемы людей, посещал школы или же занимался личным образованием и молитвой. Ко всем в своем стаде он относился одинаково: к богатым и бедным, молодым и старым, грамотным или нет. Он жил такой жизнью, чтобы быть светом и примером для Церкви и верующих, постоянным уроком и проповедью для остальных.

Будучи семейным человеком, Хупер посвящал свое время воспитанию в христианском учении своих детей. Он хотел, чтобы они получили хорошее образование и имели хорошие манеры, любовь к Слову Божьему, как и он. Если бы вы вошли в его дом, то вам могло показаться, что вы входите в церковь или храм, так как все находящееся там говорило о добродетели, благочестии и искреннем общении, чтении святых Писаний. Там никогда не было глупости или безделья, хвастовства богатством, лживых слов, проклятий, но лишь добродетельная обстановка.

Его ведение финансов, как личных, так и церковных, было безупречным. За исключением основных нужд семьи, Хупер тратил все деньги, которые он получал за свое епископское служение, на людей, которых он принимал в своем доме. Очень часто он устраивал обеды для бедных и нищих в своей области. Его слуги говорили, что каждый день он приглашал к себе на обед несколько бедных людей, которых по четыре человека приглашали к столу, предлагая горячую и полезную пищу, а после этого Хупер беседовал с ними о Господней молитве, некоторых доктринах веры и о десяти заповедях. Только после этого он садился сам за стол. Но вскоре вся благочестивая работа Хупера подошла к концу.

В ноябре 1552 года король Эдвард VI заболел и впоследствии 6 июля 1553 года умер, не дожив три месяца до своего шестнадцатилетия. Джон Дадли, герцог Нортумберлендский, пытался возвести на трон кузину Эдварда леди Джейн Грей, которая была протестанткой, но потерпел неудачу, и сводная сестра Эдварда Мария, римская католичка, взошла на трон под именем Мария 1.

В последние годы правления короля Генриха VIII, когда зарождалась протестантская церковь Англии, с Марией очень жестко обращались, пока она не согласилась с разводом Генриха с ее матерью Катериной и не отреклась от римской католической веры. На самом же деле, она оставалась верна католической вере и никогда ее не оставляла.

Вскоре после восшествия на престол Мария восстановила католицизм в Англии и заново утвердила традиционное служение и авторитет папы. Спустя год она вышла замуж за Филиппа II, будущего короля Испании (1556 г.), сына святого римского императора Чарльза V. Вместе они правили Англией до конца ее жизни. Она получила прозвище "Кровавая Мария" за преследование и сожжение около 300 протестантов за их религиозные взгляды.

Вскоре после ее коронации Джон Хупер, епископ Ворчестерский, стал первым, которому было приказано явиться к ней. Хупер знал о злых намерениях королевы Марии по отношению к себе, его предупреждали многие друзья, которые убеждали его бежать и позаботиться лично о себе, однако он не захотел оставить Англию. "Однажды я уже бежал,- сказал он,- но теперь я готов встретить все, что ждет меня впереди. Я хочу жить и принять смерть с моими овцами".

Хупер предстал перед королевой 1 сентября 1553 года и был встречен высокомерными упреками, насмешками и оскорблениями. Несмотря на это, он свободно и ясно рассказал о своей жизни как епископа и своих доктринах. В конце слушанья его отправили в темницу, но не за религию, а обвинили в присвоении денег королевы, чего, естественно, он не совершал.

19 марта 1554 года Хупера призвали явиться пред лордом канцлером Винчестером и другими членами комиссии, которые представляли королеву. Винчестер спросил Хупера, был ли он женат. Хупер ответил: "Так, господин мой, и я не стану неженатым до тех пор, пока смерть не сделает меня неженатым".

Возможно, потому что римское католическое духовенство не могло жениться, его ответ был встречен громкими криками, смехом и неприличными жестами.

Епископ Чичестера доктор Дей назвал Хупера лицемером и ханжой и осыпал его злыми и оскорбительными словами. Епископ Тонстал, его секретарь по имени Смис, и другие называли Хупера скотиной.

Тонстал, епископ Дурхама, спросил Хупера, верит ли тот в телесное присутствие Христа в причастии, то есть в то, что причастие является реальным телом Христа. Хупер ясно сказал, что такого не бывает и он не верит в это. Лорд канцлер Винчестер спросил его, благодаря какому авторитетному источнику он перестал верить в телесное присутствие Христа в причастии. Хупер ответил: "Благодаря авторитету Божьего Слова". Секретарям было поручено написать в отчете, что он женат и отказался оставить свою жену, что он не верит в телесное воплощение Христа в причастии. За эти преступления его лишили епископского звания.

7 января 1555 года из Флитской тюрьмы господин Хупер так описывал свои испытания:

"Первого сентября 1553 года я был переведен во Флитскую тюрьму из Ричмонда, чтобы познать все привилегии темницы. Через шесть дней я уплатил надзирателю пять фунтов стерлингов как плату за эти привилегии. Сразу же после получения денег надзиратель пожаловался Стефану Гардинеру, епископу Винчестера, после чего я был отправлен в закрытую тюрьму без всяких привилегий, проведя там три месяца в Тауэрской камере Флитской тюрьмы, где ко мне относились чрезвычайно сурово.

Однажды, благодаря средствам благочестивой и порядочной женщины, я имел привилегию спуститься на обед и ужин, но мне не позволили говорить ни с кем из моих друзей, и после я должен был немедленно вернуться в свою камеру. Несмотря на это, надзиратель и его жена искали повод для ссоры со мной, а затем жаловались на меня своему великому другу епископу Винчестера.

После нескольких месяцев надзиратель Бебингтон и его жена спорили со мной о "черной мессе", и надзиратель обратился к епископу Винчестера и попросил у него разрешения переместить меня в самую худшую часть тюрьмы, где я провел долгое время в отвратительной зловонной камере, не имея другой постели, за исключением охапки соломы для матраца, прогнившего одеяла и наволочки с несколькими перьями, которая была моей подушкой, и так было до тех пор, пока Господь не послал добрых людей, которые прислали мне чистую и свежую постель.

Открытые канализационные стоки проходили по обеим сторонам этой темницы, и запах стоял невыносимый. Я уверен, что это было причиной многих переносимых мной заболеваний тогда и сейчас.

Колоды и запоры на двери моей камеры, а я сам прикован цепью. Я скорбел, звал и кричал о помощи, и хотя надзиратель Бебингтон знал, что я несколько раз был при смерти, и даже когда бедный человек из охраны позвал ко мне на помощь, тот запретил открывать мою дверь и кому-либо заходить ко мне, говоря: "Оставьте его. Если он умрет, это будет избавление".

Я платил этому надсмотрщику двадцать шиллингов в неделю за свое проживание, также я платил за свое питание, пока я не был лишен моего епископского звания, и с тех пор я платил ему, как самый порядочный человек в своем собственном доме, но он относился ко мне все хуже и хуже, считая меня за самого последнего человека, который когда-либо попадал в это место.

Мой помощник Уильям Даунтон также заключен в темницу. Надзиратель обыскал его, надеясь найти письма, но не нашел никаких писем, а только лишь список некоторых добрых людей, которые дали мне денег, чтобы облегчить мне жизнь в этой темнице. Надеясь принести им неприятности, надсмотрщик сообщил их имена Стефану Гардинеру, Божьему врагу и моему.

Я страдал в заключении почти восемнадцать месяцев. Я был лишен своего имущества, средств к существованию, семьи, друзей и удобств. По скромным подсчетам королева должна мне 80 фунтов. Она отправила меня в тюрьму и не дала мне ничего, что поддержало бы мою жизнь там, и не позволяла никому придти ко мне и облегчить мне жизнь. Я нахожусь среди нечестивых мужчин и женщин и не вижу ничьей помощи, за исключением помощи Бога, я вижу, что я умру в темнице до того, как буду осужден. Но я отдаю свое дело Богу и да исполнится Его воля, будет ли это жизнь или смерть".

22 января 1555 года надзиратель Бебингтон получил приказ привести господина Хупера в дом Винчестера в церкви Св. Марии Овери пред собрание епископа Винчестера с епископами и другими участниками. Епископ Винчестер убеждал Хупера отказаться от так называемых "злых и развратных" доктрин, которые Хупер проповедовал в дни правления короля Эдварда IV, вернуться в лоно католической церкви и признать папу главой этой церкви в соответствии с решением парламента Англии. Винчестер убеждал его, что он получит благословение папы и милость королевы, так же, как получил это благословение он сам и его братья, если Хупер преклонится пред святостью папы.

Хупер ответил, что так как папа учит доктринам, противоречащим доктринам Христа, то он не достоин быть главой церкви, поэтому не может преклоняться пред незаконной властью. Далее, утверждал он, римская католическая церковь вообще не является истинной церковью. Истинная церковь слышит голос своего жениха и не следует за чужими голосами. "Однако,- сказал он,- если я каким-либо образом обидел ее высочество королеву, тогда покорно подчинюсь ее милости, если ее милость позволит мне не идти против моей совести и не огорчать Бога". Епископы ответили ему, что королева не будет оказывать никакой милости врагам папы. После этого Бебингтону приказали отвести Хупера обратно во Флитскую темницу.

28 января Винчестер и другие участники снова собрались вместе для допроса Хупера в церкви Св. Марии Овери. После долгого обсуждения они оставили в покое Хупера и занялись допросом господина Роджерса. По окончании в 4 часа дня епископ призвал двух шерифов Лондона и поручил им провести заключенных в Комптер в Соусворке, где они должны были оставаться до девяти часов угра следующею дня, чтобы увидеть, отрекутся ли они и обратятся ли назад в римскую католическую церковь.

Когда они выходили из церкви, господин Хупер вышел первым с одним из шерифов, а господин Роджерс следовал за ним с другим. Когда Хупер заметил, что Роджерс медленно идет за ним, он подождал его и сказал: "Идем, брат Роджерс, мы должны быть первыми, кто возьмет все в свои руки и подожжет эти сухие бревна".

"Да, сэр,- ответил Роджерс,- по благодати Божьей".

"Не сомневайся, ибо Бог даст нам силы",- сказал Хупер.

Когда они шли по улице, их окружило множество народа, который радовался их твердости; людей было такое множество, что они с трудом могли идти сквозь толпу.

На следующее утро шерифы привели их обратно к епископу и членам его собрания. После долгой и честной беседы им стало понятно, что нет никакой возможности сломить Хупера, поэтому они приговорили его пройти через то же унижение, через которое прошли Гус и Иероним Пражский, и зачитали ему приговор. Был также приведен Роджерс, которого тоже убеждали подчиниться их требованиям, но он отказался и получил такой же приговор. Их двоих отдали в руки мирской власти - двум шерифам Лондона, которые отвели их в Клинк, тюрьму недалеко от дома Винчестера, где они оставались до вечера.

С наступлением темноты один из шерифов Лондона в сопровождении своих людей, которые имели при себе дубинки и другое оружие, повел Хупера через дом епископа Винчестера, через Лондонский мост и через весь город в тюрьму Ньюгейт. По пути их следования некоторые люди шерифа пошли вперед и потушили свечи на улице торговцев, которые обычно на всю ночь зажигали свечи, так как шериф боялся, что может быть предпринята попытка освободить Хупера. Или, возможно, они чувствовали осуждение своей нечистой совести, поэтому темнота для них была очень удобна, чтобы совершать свои вероломные поступки.

Несмотря ни на что, многие люди услышали о приближении Хупера, поэтому выбежали из своих домов со свечами в руках и приветствовали его, прославляя и благодаря Бога за то, что Хупер неуклонно держался доктрин, которым он учил их, желая, чтобы Бог укрепил его до конца. Проходя мимо них, Хупер просил их, чтобы они возносили Богу искренние молитвы за него, и так он приблизился к торговой площади в Чипсайде и был доставлен к надзирателю Ньюгейтской тюрьмы, где оставался в течение шести дней. В это время никому не позволялось посетить его или поговорить с ним, за исключением охранников и тех, кому дали разрешение.

Несколько раз Боннер, епископ Лондонский, и другие посещали Хупера и пытались убедить его отречься и стать членом их антихристианской церкви. Для этой цели они использовали всевозможные методы: извращения Писания, древние произведения с ложными утверждениями, подтверждающими их обычные пути, лживую порядочность и дружбу, множество предложений богатств этого мира, имущество, пытки, но ничто из сказанного или сделанного не могло поколебать Хупера, твердо держащегося веры во Христа и истины Божьего Слова.

Они увидели, что не могут изменить его убеждений, и распространили лживые слухи о том, что он отрекся, пытаясь таким образом дискредитировать самого Хупера и его доктрины о Христе, которым он учил. Но лживым слухам поверили только отдельные неутвержденные люди. Вскоре об этом услышал господин Хупер. Он опечалился, что некоторые люди поверят ложным слухам о нем, и написал публичное обращение:

"Ходит слух (о нем меня проинформировали), что я, Джон Хупер, узник за Христа, теперь, после приговора к смерти (заключенный в тюрьме Нъюгейт, ожидающий со дня на день своей казни), клятвенно отрекся от всего, что я проповедовал.

Слухи произошли после того, как епископ Лондона и его священники посетили меня здесь. Я говорил с ними, когда они пришли, ибо я не боюсь их аргументов.

Меня не страшит даже смерть. И я еще больше утвержден в истине, которую я проповедую до сегодня, после их прихода.

Я оставил все вещи этого мира и переношу великую боль и заключение, ноя благодарю Бога за то, что я готов пострадать до смерти, как и любой другой смертный. Я учил истине своими устами и своими письменными трудами, а вскоре я подтвержу эту же самую истину по благодати Божией моей кровью".

В понедельник 4 февраля 1555 года надзиратель сказал Хуперу, чтобы тот приготовился, так как его собираются отослать в Глостер, где он примет смертную казнь. Услышав это, Хупер, который ранее был епископом Глостера, несказанно обрадовался, он поднял свои глаза и руки к небу и прославил Бога, Который посылал его назад к народу, над которым он был пастором, чтобы он смог там своей смертью подтвердить истину, которой он учил их. Он не сомневался, что Бог даст ему силы умереть для Его славы. Он немедленно послал принести ему из дома его слуги обувь, шпоры, плащ, чтобы быть готовым ехать, когда его позовут.

В четыре часа на следующее утро надзиратель с другими людьми вошел в его камеру, пытаясь найти, не написал ли Хупер какое-то послание. Затем лондонские шерифы и другие офицеры вывели его из тюрьмы Ньюгейт и провели к назначенному месту недалеко от церкви Св. Дунстана на улице Флит, где их ждали шесть королевских гвардейцев, чтобы провести его в Глостер. Там они передали его в руки шерифа, который вместе с лордом Чандосом, господином Виксом и другими участниками процесса были ответственны за проведение казни.

В Лондоне королевские гвардейцы повели его в Энжел, где он прервал свой пост, пообедав с ними, съев при этом гораздо большее количество пищи, чем обычно. После перерыва он бодро вскочил на своего коня без чьей-либо помощи, несмотря на то, что голова была покрыта колпаком под шляпой, чтобы его никто не смог узнать. Хупер со своей охраной радостно ехал в Глостер, и когда нужно было сделать остановку, чтобы перекусить, отдохнуть или переночевать, они спрашивали у него, где он обычно ел или отдыхал или проводил ночь на всем маршруте от Лондона до Глостера, и где он говорил, там и останавливались.

В четверг они прибыли в юрод ею епархии под названием Киренстер, в пятнадцати милях oi Diocieра; было около одиннадцати часов утра, и они остановились перекусить. Хозяйка дома всегда ненавидела истину и говорила много злого о господине Хупере. Но теперь, зная, зачем его везут в Глостер, показала ему все дружелюбие, на которое была способна, в слезах исповедуя, что она всегда говорила, что если его поведут на пытки, то он отречется от своих доктрин.

После завтрака они поехали далее в Глостер и прибыли туда в пять часов дня. На расстоянии мили от города толпа народа собралась, чтобы увидеть Хупера, плача и рыдая о нем. Их было так много, что один из гвардейцев поехал в город за помощью от мэра и шерифа, потому что они боялись, что народ нападет на них и освободит Хупера. Офицеры со своими служителями въехали в город и приказали людям разойтись по домам, хотя не было предпринято даже малейшей попытки освободить Хупера.

Хупера на ночь поместили в доме MHI рама в Глостере, и этой ночью он, как обычно, спокойно поел и немного поспал, издавая громкий храп. Затем поднялся и молился до утра. Затем попросил, чтобы ему позволили провести время в маленькой комнате, где он мог бы помолиться и поговорить с Богом. И весь тот день, за исключением времени, когда он ел или говорил с людьми, которым гвардейцы позволили говорить с ним, провел в молитве.

Один из посетителей, сэр Энтони Кингстон, рыцарь, который когда-то был его другом, а теперь получил приказ от королевы быть одним из участников казни, залился слезами, когда вошел в комнату Хупера и увидел его молящимся. Вначале Хупер не узнал его, и Кингстон сказал: "Почему, мой господин, ты не узнаешь меня, своего старого друга, Энтони Кингстона?"

Хупер ответил: "Да, господин Кингстон, я хорошо тебя знаю, рад видеть тебя в здравии и благодарю Бога за это".

Кингстон сказал: "Мне очень тяжело видеть тебя сейчас, потому что я знаю, что ты прибыл сюда на смерть. Увы, жизнь сладкая, а смерть горькая. Следовательно, ты можешь обрести и жизнь и желание жить, ибо жизнь после всего этого будет еще добрее".

На это Хупер ответил: "Это правда, господин Кингстон, я приехал сюда, чтобы закончить свою жизнь, пострадать здесь до смерти, потому что я не отрекусь от истины, которую я проповедовал здесь в вашей епархии и в других местах. Я благодарю тебя за дружеский совет, хотя он и не настолько дружественный, как я желал бы. Это правда, господин Кингстон, что смерть горькая, а жизнь сладкая. Увы, когда приближается час смерти, то она становится еще более горькой, а жизнь кажется еще слаще. Имея желание и любовь к жизни и чувствуя ужас и страх по отношению к смерти, я не взираю на смерть и не ценю жизнь. Благодаря силе Божьего Святого Духа я принял решение лучше пройти терпеливо через пытки и огонь, которые предназначены для меня, чем отречься от истины Его Слова. А также я желаю, чтобы ты и другие предали меня милости Божией в своих молитвах обо мне".

Кингстон сказал: "Хорошо, мой господин, я вижу, что ничто не может поколебать тебя, поэтому я ухожу. Но я ухожу с благодарностью Богу в моем сердце, что Он позволил мне узнать тебя. Через тебя Господь привлек меня обратно к Себе, так как я был потерянным сыном".

Хупер ответил: "Я превозношу Бога за это и молю Его, чтобы ты всегда жил в Его страхе".

После этих и многих других слов господин Кингстон весь в слезах удалился. Господин Хупер также плакал и сказал Кингстону, что все трудности, перенесенные им во время его заключения, не принесли ему столько печали, как расставание с ним.

В этот же день один слепой мальчик умолял охрану позволить ему увидеться с Хупером, и в результате они пустили его поговорить с ним. Незадолго до этого мальчик был заключен в тюрьму в Глостере за исповедание истины Божьего Слова. Господин Хукер после расспроса мальчика о его вере и причине заключения со слезами на глазах взглянул на него и сказал: "О бедный мальчик, Бог забрал твое зрение только по Ему одному известной причине. Но Он дал тебе другое зрение, которое гораздо более ценное, ибо Он одарил тебя очами знания и веры. Бог да даст тебе благодать непрерывно молиться Ему, чтобы ты никогда не потерял такое зрение, ибо тогда ты будешь слеп и душой и телом".

Этой же ночью охрана подготовила Хупера к смерти, и такая подготовка вошла в обычай у шерифов Глостера: шериф вместе с мэром и старейшинами вошли к Хуперу и взяли его за руку. Когда они так взяли его, Хупер сказал:

"Господин мэр, я сердечно благодарен тебе и другим твоим братьям, что вы взяли меня, заключенного и приговоренного человека, за руку. К моей радости это является бесспорным доказательством вашей старой любви и дружеского отношения ко мне, которые не угасли. Я верю также, что все, чему я учил вас раньше, не забыто. Тому, чему я учил, когда благочестивый царь, который уже умер, назначил меня епископом и пастырем. За эту истину и искренние доктрины, которые я не признаю ни ложными, ни еретическими, как считают некоторые, я прибыл сюда, я уверен, что вы знаете, по приказу королевы, чтобы принять смерть. И я прибыл сюда, где учил, чтобы доказать это учение своей кровью".

Хотя ею слова опечалили шфифа и бывших с ним, они все же собрались перевести его в общую темницу. Но и вардейцы начали просить за него, говоря, что он так тихо, терпеливо и смиренно ведет себя, что даже ребенок мог бы его охранять и что они сами будут смотреть за ним, лишь бы не отправлять его в общую темницу.

Итак, было решено оставить его в доме Роберта Инграма, и шерифы, сержанты и другие сторожили его всю ночь. Хупер попросил разрешения лечь в постель очень рано, так как ему нужно было подумать о многих вещах, потому он лег в пять часов вечера и спал, громко храпя, до поздней ночи, после чего встал и до утра молился. Когда он поднялся ранним утром, просил, чтобы никто не входил в его комнату, чтобы он мог побыть один до времени своей казни.

Около восьми часов 9 февраля 1555 года сэр Джон Бриджес и лорд Чандос со многими людьми - сэром Энтони Кингстоном, сэром Эдмундом Бриджесом и другими участниками процесса, назначенными смотреть за казнью, вошли в дом. В 9 часов господину Хуперу сказали, чтобы он подготовился, потому что пришло время, и его сразу же вывели из комнаты шерифы, держа в руках дубинки и другое оружие. Когда Хупер увидел множество оружия, он сказал шерифам: "Господа шерифы, я не предатель и нет нужды совершать так много действий, чтобы привести меня на место, где я должен пострадать. Если бы вы сказали мне, то я бы сам пришел на место казни и не тревожил бы всех вас".

В Глостере в это время был базарный день и около семи тысяч человек собрались, чтобы посмотреть, как Хупер будет вести себя перед смертью. Он шел между двух шерифов, как агнец к месту заклания, в мантии, принадлежащей хозяину дома, его шляпе на голове и с тростью, на которую он опирался из-за проблем с седалищным нервом, которые возникли у него в результате долгого пребывания в темнице, из-за чего он иногда спотыкался. Он бодро улыбался всем своим знакомым, и многие потом сказали, что они никогда прежде не видели его таким бодрым и так здорово выглядевшим.

Когда они подошли к месту казни, Хупер сразу же преклонил свои колени в молитве, так как ему не позволили обратиться к народу. Когда он молился, принесли сундук и поставили на стул, этот сундук был знаком милости и прощения от королевы, если он отречется от своих взглядов и учения. Когда он увидел его, то закричал: "Если вы любите мою душу, уберите его! Если вы любите мою душу, уберите его!"

Когда он закончил молитву, подошел к столбу, снял мантию и передал ее шерифу, прося его вернуть ее владельцу. Он также снял остальную верхнюю одежду, за исключением жакета и штанов, чтобы сгореть в оставшейся одежде. Но шерифы из-за своей жадности не позволили ему остаться в ней, и Хупер послушно снял свой жакет, чулки и другую одежду, оставшись только в нижней рубашке. Гвардейцы дали ему три мешочка с порохом, он взял назад свой чулок и связал им свою сорочку между ног, привязав при этом один из мешочков с порохом, а остальные два положил себе подмышки.

Хупер попросил народ помолиться Господней молитвой вместе с ним и молиться также за него, что они и исполнили с великим плачем, видя его страдания. Он подошел к столбу и его приковали железным обручем к нему, чтобы он держал его, когда будет гореть. Ему предложили приковать такими же обручами его шею и ноги, но он отказался.

Через несколько минут к нему подошел человек, ответственный за поджигание огня, и попросил прощения. Хупер спросил его, почему он должен простить его, ведь тот не нанес ему никакой обиды. "О сэр,- сказал, рыдая, тот человек,- меня назначили поджечь огонь!" Господин Хупер ответил: "Этим ты нисколько не обижаешь меня. Бог простит тебе твои грехи, иди, исполняй свою работу, а я помолюсь о тебе".

Его обложили сухой соломой для розжига костра, он взял две вязки соломы, поцеловал их и поместил каждую под свою руку под мешочек с порохом. Затем рукой указывал, где он хотел, чтобы положили солому вокруг него, а сверху чтобы "обложили хворостом; также указывал, где не хватало хвороста или соломы. Когда же он остался удовлетворен тем, как разложили хворост, тогда зажгли огонь.

Из-за сырых дров прошло много времени, пока огонь наконец-то перебросился с соломы на хворост. В конце концов, пламя вспыхнуло, но это было мрачное холодное утро, и сильный ветер сбивал пламя с Хупера, поэтому оно так и не прикоснулось к нему. Вскоре принесли сухого хвороста, так как больше уже не было соломы, и зажгли огонь. Но пламя только слегка опалило хворост в самом низу и не могло подняться из-за вегра, поэтому оно только обожгло волосы Хупера и вздулась его кожа. В это время Хупер молился спокойно и тихо, как будто не чувствуя боли: "О Иисус, Сын Давидов, будь милостив ко мне и прими мою душу".

Когда огонь, пожравший сухой хворост, снова погас, так и не зажегши сырой хворост, Хупер потер руками глаза и сказал громким неизмененным голосом: "Ради Божьей любви, добрые люди, разожги ее для меня большое пламя!" В это время горела нижняя часть его тела, так как было совсем немного сухого хвороста, который слабо горел и не мог достичь верхней части тела.

Вскоре принесли больше сухого хвороста, и в третий раз пламя вспыхнуло с гораздо большей силой, чем в два предыдущих. Пламя охватило мешочки с порохом, но они ему не помогли, так как не вспыхнули и не ускорили его сожжение из-за сильною вефа, сбрасывавшего с него пламя. Медленно горя, Хупер достаточно громко молился: "Господь Иисус, будь милостив ко мне. Господь Иисус, будь милостив ко мне. Господь Иисус, прими мою душу". Это были последние слова, которые он произнес громко.

Но даже когда его уста почернели и язык умолк, губы все так же шевелились в молитве до тех пор, пока не сморщились и не провалились внутрь. В это время Хупер начал бить руками по груди или по сердцу, пока одна рука не отпала, другой же рукой он продолжал бить, в то время как жир, вода и кровь капали с его пальцев. Когда пламя неожиданно вспыхнуло во всей своей силе, Хупер еще один раз из последних сил ударил себя по груди, и его рука наткнулась на железный обруч вокруг его талии. В этот же момент тело повисло на обруче и отдало свой дух.

Хупер пробыл в огне около сорока пяти минут. Хотя он был как агнец, терпеливо перенося агонию и не двигаясь ни вперед, ни назад, ни в стороны, его агония была бы невыносимой без благодати Божией, и он умирал так, как ребенок в постели. Теперь он царствует как благословенный мученик в радости неба, приготовленной для верных во Христе еще прежде основания мира. За его верность все христиане должны благодарить Бога.

Все книги

Назад Содержание Дальше