"Сквозь пыль и прах"

Денни Гундерсон

 

Денни Гундерсон. Книга Сквозь пыль и прах

Назад Содержание Дальше

Глава пятая. Открытось и доступность (Луки 7)

Симон из Вифании поприветствовал Учителя у входа в свой роскошный дом. Перстни сверкали на его пальцах в лучах полуденного солнца. Он намеренно сдержанно пригласил Учителя войти.

Симон старался не смотреть на большую медную чашу, стоящую у двери. Обычно он звал слугу, чтобы тот омыл ноги гостя, но сейчас сомневался, следует ли это делать ради Учителя. Наконец, он решил воздержаться. Не будучи уверенным в том, прилично ли ему, фарисею, воздавать этому Человеку подобные почести, он не хотел, чтобы у Того создалось о нем неверное впечатление.

Учитель происходил из заурядной семьи из Назарета. Симону было любопытно поближе познакомиться с Его учением, но не поступаясь своим. Он не хотел прослыть оказавшим особую честь Учителю.

И все-таки, проходя мимо пустой чаши, он не мог отделаться от чувства неловкости. К счастью, Учитель, казалось, не придал этому значения, и вскоре они вместе сидели за столом.

Симон с удовлетворением осмотрел яства. Каждое блюдо, тщательно приготовленное, говорило о высоком положении хозяина. Это его очень радовало, и он подумал, сознает ли Учитель, что Ему просто повезло оказаться гостем в таком доме.

Тягостное молчание воцарилось между мужчинами во время 1-ды. Симон стал раздумывать о том, зачем он вообще пригласил Учителя, поскольку Он казался совсем безразличным к предоставленной чести быть в доме одного из самых богатых и влиятельных граждан. О чем же он хотел расспросить Учителя? Он уже и не помнил.

Вдруг они услышали шарканье чьих—то ног. Симон решил, что и о чересчур усердный слуга несет очередное блюдо прежде, чемони покончили с первым. Не оборачиваясь, Симон поднял руку, останавливая его. Недоумевая, почему звук приближающихся шагов не стих, он обернулся и увидел какую—то женщину, явно не из прислуги.

Симон содрогнулся от отвращения, узнав ее. Он много раз видел ее зазывавшей клиентов у западных ворот. И эта блудница теперь в его доме. Как она сюда попала? Чего хотела?

Прежде, чем Симон сообразил, что предпринять, женщина остановилась перед Учителем, опустившись перед Ним на колени, достала из-под туники алавастровый флакон и взглянула Ему в глаза.

Опасение, написанное на ее когда-то красивом лице, встретилось с сочувствием на лице Учителя. Она уронила голову и неудержимо зарыдала.

Симон тут же позвал слугу. Это было неслыханно! Этот ужин для уединенной беседы какая—то проститутка превратила в балаган! Симон снова позвал слугу, раздражаясь все сильнее.

Он посмотрел на Гостя. Как смущен, должно быть, Учитель! Но, присмотревшись, Симон пришел в замешательство. Он не знал, как истолковать выражение Его лица.

Блудница открыла флакон и стала орошать его содержимым ноги Учителя. Ее слезы смешивались с благовониями, когда она умащала Его ноги. Такого рода поступок расценивался, как оскорбление, но сейчас это, скорее, походило на поклонение.

Женщина подняла руку и вынула заколку, ее длинные черные волосы свободно упали. Она наклонилась и стала отирать ими слезы и нард с ног Учителя.

Теперь Симон уже не помнил себя от гнева! Во—первых, этой особе хватило наглости явиться в его дом незваной. Во—вторых, Учитель, несомненно, был мошенником. Его, Симона, одурачил какой—то плут! Человек, хоть немного обладающий духовным видением, и конечно, уж тот, кто разгуливал повсюду, называясь Сыном Божьим, должен был знать, кто ползал у Его ног!

Симон все еще хмурился, когда Учитель обернулся к нему: "Видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал, а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много."

Симона охватил гнев и стыд. Его Гость явно намекал на то, что эта женщина оказала Ему больше гостеприимства, чем он. Это было неслыханным оскорблением! Он находился в собственном доме, а Учитель заставлял его чувствовать себя каким—то грешником.

Наставник, готовый принять служение от своего ученика, будь то поддержка, замечание или совет, становится достойным звания ученика Христова.

Уверен, многим из нас доводилось сталкиваться с руководителями, производящих впечатление недосягаемости. Манерой держаться и своими поступками они окружают себя некой аурой духовности и хотят, чтобы все остальные знали, насколько они особенны. Хотя они часто пользуются словами и выражениями слуги, они всегда ставят себя в положение, когда только они имеют право служить. Они могут принимать служение от других, но только от тех, кто близок к ним по положению и духовному уровню, но ни в коем случае от тех, кто "ниже" их рангом!

Симон был одним из таких людей. Тем не менее, как мы видим из рассказа, Иисус отказался тешить его самолюбие. Несмотря на то, что Симон пригласил Иисуса в свой дом как гостя, он сторонился Его. Он не был уверен в авторитете Иисуса и потому не собирался открываться ему и воспринимать от Него что-либо, не удостоверившись, что Он, по крайней мере, равен ему.

Христос так не поступал. Его отношение к людям было совершенно иным. Он позволил известной блуднице служить Ему. Симон пренебрег элементарными правилами вежливости, встречая Иисуса, а блудница с радостью услужила Ему, и Он охотно принял эту услугу. Мы воспринимаем Христа, как всегда дающего, и забываем, что Он также часто принимал и служение других. Лука пишет: "... и с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим" (Луки 8:1—3).

К несчастью, сегодня многие духовные лидеры склонны видеть лишь одну сторону служения. Иисус учил, что лучше давать, нежели принимать. Но наше себялюбивое толкование руководства и служения зачастую закрывает наши глаза на то, что мы нуждаемся в смирении, чтобы с благодарностью принимать служение от других, даже от тех, кто не достиг, по нашему мнению, соответствующего духовного уровня. Плотской лидер питает отвращение как к необходимости подчиняться, так и к помощи от своих подчиненных.

Пожалуйста, обратите внимание, что слова "подчиненный" нет в языке Царствия Божия. Я прибегаю к нему лишь для того, чтобы призвать лидеров не дрожать за свое место, а быть готовыми поменяться ролями с теми, кого они полагают находящимися "под" их началом.

С другой стороны, служащий руководитель отдает себе отчет в том, что он, как и любой смертный, постоянно испытывает нужду в чем-либо. К тому же, он сознает, что смиренное приятие помощи от подчиненного, по сути, является для того ободрением и позволяет ему возрастать. И тогда, не заботясь о своем имидже, наставник—слуга с готовностью принимает обстоятельства, чреватые для него какой—либо нуждой или необходимостью подчиниться, дабы помогающий ему в этой нужде мог развиться как лидер сам.

"Фрэнк" был довольным всем человеком, отцом счастливого семейства и пастором во главе растущего служения. Насколько я мог судить внешне, все для него складывалось удачно. Но как-то Фрэнк пригласил меня поговорить. Что-то беспокоило его. Я сел за стол напротив Фрэнка в его кабинете.

Несколько минут мы дружески беседовали, пока, наконец, Фрэнк глубоко не вздохнул и не сказал: "Не думаю, что смогу выносить это долее. Не знаю, зачем, вообще, я взял на себя это служение." Он замолчал, ожидая моей реакции. Я предпочел пока ничего не говорить.

"Недавно мне дали пару билетов на бейсбол", — продолжил он, — "и я захотел прихватить приятеля. Знаешь, я не мог придумать, кого взять! Конечно же, есть много людей, которые делают то, что я им говорю, но у меня нет ни одного друга, с которым можно было бы поговорить, поделиться проблемами." Я сочувственно кивнул головой, поскольку иногда переживал то же самое.

Фрэнк продолжал: "Такого никогда раньше не было. В колледже, где я уже был женатым, у меня всегда было много друзей. Но с тех пор, как я стал пастором, никто больше не хочет проводить со мной время."

По мере того, как длилась беседа, прояснялась причина одиночества Фрэнка. Он угодил в ту же ловушку, в которую попали столь многие христианские наставники. Он вознес себя "над" своим приходом и почувствовал, что уже не может общаться с ними по-прежнему. Теперь у него было положение, которое диктовало особое поведение.

Что бы подумали люди в церкви, если бы узнали, что он накричал на сына—подростка или обнаружили, что он недостаточно — в соответствии с занимаемой должностью — постоянен в молитве и чтении Слова? Он считал, что они перестанут воспринимать его, как наставника, если он не оградит свою репутацию.

А как раз противоположное такому поведение и было бы правильным. Никому не захочется проводить время с человеком, который более озабочен производимым им впечатлением, а не тем, чтобы просто поделиться наболевшим. Многие из нас предпочли бы лидера с недостатками, но искреннего, чем безупречного, но лицемерного.

Даже Иисус признавал, что порою испытывал слабость. Вспомните ночь накануне распятия... Он молился: "Если возможно, да минует Меня чаша сия." Другими словами, Он говорил следующее: "Я вовсе не хочу проходить через это. Мне одиноко и страшно. Неужели нет иного пути?" Иисус тем самым проявил Свою уязвимость, но не отступление. Возможно, самым болезненным в истории Фрэнка было то, что он поступал именно так, как был научен. Многим будущим наставникам в семинариях и библейских школах преподают постулат о том, что хорошие лидеры сохраняют дистанцию между собой и своими последователями. Это умозаключение исходит из мирского, армейского принципа руководства и не имеет никакого новозаветного основания. Прискорбно, но большинство библейских колледжей упорно наставляют будущих пасторов именно так.

К несчастью, многие лидеры, как Фрэнк, приходят к такому состоянию, когда лишаются и своего положения, и друзей. Печальная ирония в том, что призванные быть самыми открытыми и доступными для других, зачастую являются самыми недосягаемыми. Как говорит Гейл Эрвин: "В нашем обществе (христианском или светском), чем выше вы продвигаетесь по служебной лестнице, тем более недоступным для людей становитесь, и тем более скрытной становится ваша жизнь"

Служащий наставник не скрывает своей человеческой природы с ее страхами и неудачами. Он понимает, что в конечном итоге, его последователи берут пример не с него, а с единственного истинного Наставника — Христа.

Потребность выглядеть впечатляюще не может быть свойством служащего руководителя, поэтому он не боится ступить на путь, где рискует стать уязвимым, ибо знает, что награда намного превзойдет этот риск.

Сторонитесь ли вы общения с людьми из-за страха? Каким образом ваше положение начальствующего превратилось в неприступную крепость? "Большинство христианских руководителей не знают, как развивать здоровые, тесные взаимоотношения и потому предпочитают им положение и авторитет" Замена взаимоотношений употреблением власти — замена убогая и жестокая, и от нее нужно отречься.

Это правда, что наше малодушие приводит нас к неудачам, но еще большее малодушие принуждает нас эти неудачи скрывать. Мы должны научиться принимать себя и друг друга в нашем "малодушном", слабом человеческом естестве.

Наше одиночество как лидеров — знак того, что мы отгородились от окружающих, часто из-за чувства превосходства, заставляющего нас отрицать не только свои слабости, но и свою принадлежность к человеческой природе.

Как это чудесно, что Иисус не поддался этому мелочному искушению "играть свою роль." Наоборот, Он с благодарностью подчинился порыву блудницы, омывшей благовониями Его ноги.

Гейл Эрвин делает еще одно убедительное заявление: "Когда Иисус упоминает о подчинении, то оно всегда направлено к лидерам или к тем, кто стремится быть большим в царстве, и всегда повелевает им подчиняться не "верхам," а "низам"

Новый Завет, освещая отношения наставников и учеников, никогда в первую очередь не говорит о послушании последних первым. Евангелие призывает наставников самим быть живым воплощением того, чему они учат.

Груз ответственности в отношениях "лидер-подчиненный" всегда тяжелее ложится на ведущего, а не на ведомого. И последние всегда это ощущают. Они хотят учиться на примере своих наставников.

Печально, но многие лидеры, забывая, что и они когда-то были учениками, перекладывают основную тяжесть ответственности на них. Ныне в Теле Христовом бесчисленны ужасающие примеры учеников, избитых словом "подчиняйся". (Слова "подчиняйтесь" и "повинуйтесь" в Иакова 4:7, 1 Петра 5:5, 1 Коринфянам 16:16, Ефесянам 5:22, означают "добровольно покоряться в любви". Эти слова не несут в себе ни повелительного, ни военного смысла.) Если бы духовные лидеры только понимали, что подчинение — взаимно, направлено как "вниз", так и "вверх", то этого "избиения" можно было бы легко избежать.

Каждому из нас нужно посмотреть на себя в этой связи. Когда последний раз мы по—настоящему изливали сердце, деля свои печали и мечты с людьми, находящимися у нас в подчинении? Когда последний раз мы добровольно подчинялись авторитету кого-то ниже нас "по званию"?

Если мы уделим время тому, чтоб стать открытыми и доступными для окружающих; если мы не будем скрывать своиестественные человеческие слабости; если мы готовы пренебречь репутацией и имиджем, чтобы последовать примеру Господа, тогда мы воистину станем свидетелями радикальных перемен в своей деятельности как руководителя. Будучи свободными от притворства, мы увидим, как к нам потянутся люди, потому что увидят в нас и отражение себя, и отражение Господа. А это обнадеживает сердца тех, кто доверился нам.

Сегодня в Церкви так много лидеров "отлито" по форме Симона. Пора сокрушить эту форму. Пора наставникам переходить к открытости и смирению в своем стиле руководства.

Все книги

Назад Содержание Дальше